Этот президентский афоризм в кулуарном хит-параде на время побил даже любимую идиому Путина: Хватит сопли жевать! – которой он баловал новую элиту журналистики во время аппетитных групповых обедов.

Расшифровки слабеющей морзянки из застенка уверяют меня также (сразу говорю: предпочитаю не верить), что президентские фрейлины между собой уже почти дерутся от ревности. И как только одной удается на миг приблизиться к Главному Телу Страны на миллиметр ближе другой, как ее неудачливая соперница начинает бегать по всей тусовке и распускать про конкурентку слухи адюльтерного характера.

А в какой-то момент статс-дамы и придворные кавалеры из числа бывших журналистов, сопровождавших президента в поездках, еще и ввели для себя в редакциях настоящий институт рабов: сами они иногда выезжали за границу только для того, чтобы интимно поужинать с президентом, а писать статьи из этих командировок заставляли специально взятых для этого молодых корреспондентов.

В конце 2002 года, во время поездки Путина по маршруту Пекин-Дели-Бишкек, новые порядки в кремлевском пуле потрясли даже видавших виды правительственных чиновников. Дело в том, что в Бишкеке так называемый передовой президентский самолет (на котором летели журналисты и чиновники), якобы заправили некачественным керосином. И уже по дороге домой пилотам пришлось совершить вынужденную посадку. И как только шасси самолета коснулись земли, посреди салона встала новая руководительница путинской пресс-службы Наталья Тимакова (прежде – одна из самых толковых и острых кремлевских репортеров) и громко предупредила прессу: Господа журналисты! У вас есть, конечно, право написать об этой аварийной посадке. Но у нас есть право не аккредитовать вас тогда в следующую поездку с президентом.

Обитатели Белого дома на Краснопресненской набережной долго еще потом с выпученными глазами переспрашивали у кремлевских журналистов, давно ли у вас так?.

Так что угадайте: из скольких букв (из двух или из трех?) я дала бы ответ на вопрос в кремлевском кроссворде: Жалею ли я, что лишена теперь счастья работать в кремлевском пуле?

А насчет скуки, воцарившейся в стране, кремлевские идеологи, пожалуй, даже правы: в том смысле, что чувства юмора у этих ребят, кажется, совсем уже не осталось.

Одно меня удивляет, когда я думаю о Путине: ну неужели этому парню действительно не хочется, чтобы его президентство запомнилось хоть чем-нибудь, кроме этой паскудной скуки и безнадеги? Хоть чем-нибудь, кроме расправы над журналистами, возобновлением в стране репрессий, политических убийств и политэмиграции?

Вот ведь прошлый век недавно кончился – и как на ладони видно, что надуть историю нельзя – можно надуть только современников. Да и то ненадолго. И уже всего через одно поколение про каждого Великого Диктатора все знают, что он всего лишь навсего диктатор, про каждого Великого Убийцу, – что он всего лишь навсего убийца, и про каждое Великое Ничтожество, – что он всего лишь навсего ничтожество.

Иногда уж даже с тоски думаешь, ну заткнул ты всем рты – ну ладно, фиг с тобой! Ну так воспользуйся же этим – сделай тогда хоть что-нибудь великое в экономике! Ведь Дедушка Ельцин, бедный, боялся доводить до конца непопулярные реформы – именно потому, что про него сразу гадости писали и рейтинг падал! Но у тебя-то теперь руки развязаны! Почему ж ты-то ничего не делаешь? Слишком занят затыканием ртов? Да, это дело – хлопотное, понимаю, на него действительно можно всю жизнь положить, прецеденты в истории были.

Ну неужели тебе не хочется войти в историю, сделав хоть что-нибудь прекрасное? Дедушка Ельцин свою прекрасную миссию хотя бы отчасти выполнил: дал стране вздохнуть свободно. Низкий ему поклон за это. А ты смог только опять кислород перекрыть. Ну зачем? Ну ради чего? Ради того, чтоб в теленовостях мы опять видели то, что едва успели позабыть наши родители: И это все о нем, и немного о погоде, – а потом: Стройными рядами партийные массы приветствуют…?

Ради чего конкретно?

Не отвечает Русь…

О профильном для каждого российского журналиста министре печати Лесине, прославившемся на весь мир скандалом с подписью на Бутырском протоколе об освобождении репрессированного олигарха Гусинского из тюрьмы в обмен на акции его СМИ, мне были известны еще целых два интригующих факта.

Во-первых, что в ближайшем окружении его за глаза ласково, по-сыновьи, называют человеком с добрым лицом детоубийцы.

А во-вторых, что большинство журналисток, пытающихся взять у него интервью, уходят с еще более краткой и емкой характеристикой на устах: Хамло!

Последнее качество Михаил Юрьевич однажды любезно продемонстрировал и мне. Дело было еще при Ельцине, в жарком городе Бишкеке, во время саммита азиатской пятерки (России, Китая, Киргизии, Казахстана и Таджикистана). Россия, по просьбе своих китайских друзей, подписала там скандальную декларацию о том, что нарушения прав человека являются внутренним делом государства. В документе так прямо и было сказано: Права человека не должны использоваться в качестве предлога вмешательства во внутренние дела государства.

Выйдя в фойе конференции, я высказала все, что думаю по этому поводу, тогдашнему номинально главному внешнеполитическому стратегу Кремля, президентскому помощнику Сергею Приходько.

– Позор!

Приходько начал бурчать себе под нос какие-то невнятные оправдания про то, что таковы государственные интересы России.

Тут-то на меня и наехал, отпихивая от Приходько -буквально – пузом, тогдашний политический тяжеловес Лесин (стремительно исхудавший потом при Путине, по модной системе доктора Волкова).

– Девушка! А вы вообще кто такая, чтобы говорить такие слова про нашу страну?! – орал он, вгоняя в краску даже стоявших рядом несколько более галантных кремлевских чиновников.

Я не нашла ничего более адекватного, как ответить вопросом на вопрос:

– А вы – кто такой?

Этот прием, широко используемый российской внешнеполитической дипломатией под кодовым названием симметричный ответ, очень не понравился министру. И ознаменовал начало длительной холодной войны между нами.

Но вот клеветническую характеристику лицо детоубийцы применительно к этому министру я все-таки хочу категорически опровергнуть. Потому что, по моим впечатлениям, Лесин, наоборот, – не только заботливый отец, но и человек, искренне, по-отцовски, заботящийся обо всем подрастающем поколении в России. Это ярко доказывает следующая история.

После прихода к власти Путина Министерство печати под чутким руководством Лесина приняло активнейшее участие в разработке не только программы по созданию положительного образа России на Западе, но и патриотического воспитания населения. По трагической случайности, интервью на эту тему у Лесина пришлось брать именно мне. Нетрудно себе представить, как мы с ним друг другу обрадовались. Но деваться было уже некуда.

В отличие от своего духовного сына, нынешнего главного правительственного пиарщика Алексея Волина (никогда не позволявшего себе в общении с журналистами такого откровенного непрофессионализма, как попытки назвать собственный цинизм патриотизмом), Лесин, принадлежащий все-таки к более старому советскому поколению, чем Леша, принялся по старинке учить меня, как Родину любить.

Я:Михаил Юрьевич, а когда вы сами были пионером – интересно, как вы относились к попыткам привить вам патриотизм? Причем в том понимании, которое было у тогдашнего руководства страны?

Лесин:Прививали! Когда гимн звучал, что-то щемило там, в груди.

Я:А военно-патриотические игры вам нравились?