Однако, нужно помнить, что совершенно такие же признаки и притом в довольно большом количестве встречаются и у совершенно здоровых людей, не отягченных наследственностью и расположением к душевным болезням; нужно помнить, что вряд ли есть хоть один человек, у которого при тщательном исследовании нельзя бы было найти одного, двух или трех признаков неправильного развития. Поэтому, присутствие у больных двух или трех таких признаков, особенно не принадлежащих к категории важных, вовсе не служит доказательством дегенерации данного индивидуума. Для заключения о дегенерации нужно констатирование нескольких достаточно важных физических признаков вырождения и на ряду с этим — психических признаков, характеристичных для вырождающихся. При этом нужно всегда взвешивать и влияние расовых особенностей, потому что многое, что считается аномалией для людей одной расы, составляет явление нормальное для людей другой расы.

Когда идет речь о вариациях в скелете современного человечества, то почти исключительно имеются в виду различия в строении черепа, а не всего скелета в совокупности. На последний стали обращать внимание только в самое недавнее время; так, под руководством Ранке, Леман-Ницше обработал богатую коллекцию ископаемых длинных костей из Южной Баварии. Скелеты внеевропейских народов изучали главным образом англичане: Флоуэр, Хепберн, Томсон, Тернер, и французы, из которых особенно известен классическими работами Manouvrier. Несмотря на многочисленные наблюдения, собранные в исследованиях названных авторов, нельзя не признать, что они носят характер подготовительных работ к тому, к чему мы должны стремиться, а именно к выработке сравнительной анатомии человеческого рода и, главным образом, системы его скелета.

Изучая расовые различия костей, мы сразу же наталкиваемся на непреодолимые, по-видимому, трудности, заключающиеся в индивидуальных различиях, которые свойственны человеку еще более, чем большинству животных. При более внимательном изучении можно, однако, значительную часть этих вариаций и аномалий рассматривать как переходные ступени в истории развития человека, другую же часть отнести на долю прогрессивного или регрессивного метаморфоза. Прежде смотрели на разнообразные расположения сосудов, например, на руке, как на какую-то «игру природы»; теперь же мы, на основании морфологических исследований, в особенности Ruge, знаем, что эти разновидности следует приписать процессу развития, пройденному (и отчасти еще незаконченному) человеком.

Довольно часто встречающиеся две большие артерии на плече соответствуют более давнему состоянию, обычным же и более совершенным способом распределения крови является один большой сосуд. Это более давнее состояние связано иногда с присутствием processus supracondiloideus и может быть отнесено к тем животным формам, у которых плечевая артерия, идущая вместе с nervus medianus, защищена костным мостиком над внутренним мыщелком. Не менее веские доказательства изменения человеческого скелета представляют вариации в позвоночнике и ребрах. Так, увеличение числа ребер соответствует более древней ступени развития, а уменьшение ребер, а также числа свободных поясничных позвонков — более позднего происхождения. Крайним примером вышесказанного является позвоночник, описанный Розенбергом и хранящийся в Лейденском анатомическом музее: на нем 15 ребер; кроме свободного ребра на 7-м шейном позвонке, 14 грудных ребер и 5 свободных поясничных позвонков. Если существование 19 позвонков, грудных и поясных, является единственным, то 18 таковых с 13-ю, к которым прикреплены ребра, чаще.

Переходя к рассмотрению вариаций челюсти человека, мы встречаем лишние резцы, 3-й премолар и полное развитие 4-го молара, что является признаком возвращения к очень низким ступеням развития, соответствующим общим родоначальникам человека и приматов. Так, например, 4-ый молар найден проф. Клаачем, кроме людей, между приматами на верхней челюсти черепа Cebus (в Лейпцигской зоологической коллекции). Для расовых делений человека некоторые точки опоры дает более сильное развитие зубов у австралийских туземцев. Их зубы почти все значительно больше, чем у высших рас. На одной нижней челюсти австралийца из коллекции Е. Шмидта в Лейпцигском зоологическом институте Клаач нашел на обеих сторонах три вполне развитых премолара, а на правой стороне, на внутренней поверхности, зачаток лишнего молара. Важнее этих исключений замеченное Клаачем же почти на всех австралийских черепах свободное пространство в верхней челюсти для 4-го молара. В черепе одной австралийской женщины из собрания Годфруа Лейпцигского музея этот зуб даже вполне развит. В этой тенденции к сохранению моларов, не встречающейся ни у одной из высших рас, первобытные австралийцы спускаются даже еще ниже, чем обладатели челюстей из Spy и Karpina, к которым они стоят ближе всего но значительной величине всех зубов вообще и особенно 3-х моларов.

Все присущие современному человеку физические свойства естественнее всего разделить на три группы: первая обнимает все те признаки, которыми обладали предки-приматы, прежде чем они стали людьми; вторая заключает в себе изменения и приобретения специфически человеческих свойств; третья группа характеризуется теми изменениями, которые произошли впоследствии. Здесь мы посвящаем главное внимание последней группе, так как разделение на расы относится к ней.

Рассматривая признаки этой последней группы, остановимся прежде всего на конечностях. Здесь бросается в глаза большая разница между костями верхних и нижних конечностей. В то время как нижние конечности дают богатый материал для исследования вариаций, верхние конечности, по-видимому, представляют меньшее поле для разработки. Незначительная степень вариаций предплечья и кисти, по сравнению с нижними отрезками нижних конечностей, вполне соответствует тому значению, какое они имеют в процессе превращения в человека. Кисть существовала в древнейшие доисторические времена, нижние конечности подверглись с тех пор целому ряду изменений. Сюда относится, между прочим, преобладание длины нижней конечности над верхней у европейских рас. Меньшее различие в длине обеих конечностей указывает на приближение к одному общему исходному виду человека и высших приматов. С этой точки зрения значительная длина рук у австралийцев, веддов и негритянских рас может быть рассматриваема как первичная стадия. У европейцев эту первичную стадию напоминают только новорожденные.

Из костей предплечья особенно выделяется Radius делювиального человека Spy Neanderthal`я, благодаря своеобразному искривлению его средней части. Клаачем уже раньше было указано на зоологическое значение этого важного признака, общего человеку и обезьянам, как приспособления руки для опоры и лазанья. Из новейших рас Клаач подметил легкую степень искривления только на одном австралийском скелете лейпцигской коллекции, далеко однако не доходящую до типа неандертальца. Расовые отличия плеча были известны уже давно. Стоит напомнить хотя бы различное положение головки плеча, которая у австралийцев и негритянских рас обращена больше назад, чем у европейцев. У европейцев ось плеча образует с осью локтевого сочленения открытый кнаружи острый угол. Плечо неандертальца во многих отношениях отличается от такового у людей более позднего происхождения, преимущественно шириною суставных концов. Поперечная ось головки плеча теперешних рас короче сагиттальной, у неандертальца же они приблизительно одинаковы, и поэтому суставная поверхность является как бы частью шара, что напоминает то же явление у гориллы. Fossa glenoidalis на лопатке у низших рас отличается от таковой у европейцев. Овал, ограничивающий суставную поверхность у европейцев, более широк, у австралийцев уже, у первых край острее, поверхность более углублена; на остатках из Neanderthal, Spy и Karpina, а также у австралийцев край как бы срезан, и поверхность более уплощена. Ключица на низших ступенях развития как у ископаемых, так и у позднейших рас поражает своею тонкостью; Мартин отмечает то же явление у жителей Огненной Земли, а Клаач — у австралийцев.