- Я не виновата, что мужа моего бестолкового не было дома и он не может подтвердить, что я не имею никакого отношения к этому проклятому презервативу,- жаловалась Марина Борисовна.
- Ох, я тоже,- вздохнула я,- как назло всю ночь не спала, сидела дома, но ни с кем не додумалась пообщаться, чтоб кто-нибудь мог подтвердить мою невиновность.
- Ты-то что всю ночь не спала?- подозрительно спросила Агеева.
- Так, думала,- ответила я.
- О чем?- допытывалась она.
А вот о чем я думала, Марине Борисовне знать не обязательно. О деле Дятлова, конечно, которое развивается с пугающей стремительностью. Вчера ночью, скучая в кошачьем обществе, я сделала два величайших открытия. Первое помог мне сделать Абрам Колунов, который позвонил и в состоянии величайшего возбуждения сообщил, что к мировому заговору против Дятлова примкнул крупный питерский чиновник, любимый вице-губернатор Иван Викторович Подземельный. Именно он статеечки поганые про доктора Дятлова в СМИ заказывает. Скорее всего, по версии Колунова, Подземельный возглавляет тайную масонскую ложу, задача которой истребить самые очевидные проявления демократии и в первую очередь - рост сексуального самосознания населения. Это все, конечно, из области фантастики - главное, я вспомнила, где я видела нежного собеседника Пулеева, того мужчину приятной наружности! Я его видела в телевизоре: это был вице-губернатор Подземельный. Жаль. Такой приятный мужчина - и чиновник...
Открытие номер два - за мной следят.
Ощущение постороннего взгляда не покидало меня с тех пор, как я занялась делом Дятлова. Но я не придала этому значения - вот у Завгородней круглый год такое ощущение, особенно весной. Но за мной следят по-настоящему - трижды я видела одного и того же человека, следовавшего за мной в разных частях города, после того как я первый раз посетила клинику Дятлова. Это был тот патлатый парень в дурацкой шапочке, которого чуть не сбила машина у Агентства. Второй раз он попытался заскочить за мной в лифт. Наверное, хотел выяснить номер квартиры, чтоб проникнуть туда в мое отсутствие и подложить "жучки". Увидев его вчера днем в третий раз, в автобусе, по пути домой из женской консультации, я заподозрила неладное. Но вида не подала. Он отстал от меня в супермаркете, запутавшись между лотками: в спортивном ориентировании по магазину мне нет равных. Но кому нужно следить за мной? Понятное дело - тому злому гению, который хочет засадить Дятлова за решетку. Может, даже вице-губернатору Подземельному. Что-то мне это дело совсем не нравится. Но пусть они не думают, что я испугалась! Я, конечно, не испугалась, но на всякий случай вытащила с антресолей самый большой разводной ключ и положила в свою сумку. Чтоб ни Модестов, ни Агеева не смогли упрекнуть меня в беспечности...
***
- Знаешь, я думаю это проделки Каширина,- вернула меня в историю с презервативом Агеева,- хоть он и говорит, что это не он, посмотри на его лицо.
- И с кем, если это он?- стала я развивать версию Агеевой.
- Не знаю,- с сожалением ответила она,- хотя... посмотри на лицо Завгородней.
- Как ты мог?!- налетели мы на Каширина, приперев его в углу.
Тихо! Только никому не говорите,- зашипел он.- А как вы догадались?
- У тебя такое лицо...
- Я думал, прикольно получится - подложить под стол Спозаранника использованную резинку. Все бы смеялись. Я же не знал, что так получится...
- Так ты им не пользовался?
- Нет, к сожалению!
- А Завгородняя?- вырвалось у меня.
- Что Завгородняя?- спросил Каширин.
- Ну, у нее такое лицо...
Каширин внимательно посмотрел на Светку.
- У нее все время такое лицо.
Мы раскрыли ночное преступление, целью которого было дискредитация стола Спозаранника, но Обнорскому об этом не сказали. А Обнорский, получив тридцать процентов подозреваемых из всего коллектива, начал думать, что имеет дело с заговором, и в конце концов заявил, что мы намеренно путаем следствие, и выгнал всех из кабинета.
Догадка Спозаранника, что презерватив оставили не имеющие никакого отношения к Агентству злоумышленники, несмотря на очевидную нелогичность, была признана официальной версией.
***
Человеку далекому от расследовательской работы могло бы показаться, что несколько дней подряд я занималась праздным шатанием: ходила по магазинам, рассматривала свое отражение в витринах, просиживала часами в уличных кафешках. Но профессионал с первого же взгляда понял бы, что я работаю, и был бы прав: я выслеживала своего преследователя. План был таков: а) пользуясь карманным зеркалом и витринами, выявить слежку; б) завести преследователя в супермаркет и "потеряться"; в) проследить за ним с целью выяснения заказчика слежки и, следовательно, заказчика дела Дятлова. Примечание: при наступлении форсмажорных неприятностей употребить разводной ключ, лежащий в моей сумочке.
Но все было тщетно - преследователи как сквозь землю провалились, как я ни старалась вновь привлечь их внимание: и возвращалась домой по несколько раз на день, и с таинственным видом бродила вокруг здания, где располагался офис Ивана Викторовича Подземельного. Но - увы, видимо, патлатый парень в шапочке потерял ко мне всякий интерес. Ну и ладно. Если он не хочет следить, когда я ему позволяю, то фиг у него получится это сделать в другое время.
"А может, и не было никакой слежки?" - подумала я и представила, как глупо со стороны, наверное, выглядят мои скитания. В общем, в середине третьего дня я бросила эту неблагодарную работу и поехала в Агентство. У меня эти витрины и кафешки уже во где сидели!
Неплохо было бы посмотреть, что из себя представляют другие призывники.
И желательно вывести на чистую воду еще одного, обманным путем завладевшего голубым билетом с подписью Дятлова. Я задумчиво посмотрела на выписанные из дела фамилии: Смирнов, Леопольдов, Алексеев, Казаров, Жижин...
Мне больше понравился Леопольдов.
Что-то есть в его фамилии такое... голубое. И живет он недалеко, на Марата, возле ТЮЗа. Я набрала его домашний номер. Занято. Ну и отлично значит, он дома. Я отправилась к призывнику, периодически оглядываясь: где-то сейчас мой патлатый преследователь скитается?