— Действительно хорошо, — бормочет он, жуя. Спрятать свое удивление у него не вышло.

— Я рада, что твои королевские вкусовые рецепторы одобрили наш скромный ужин.

— Одобрили, одобрили, даже если не знаю, как я выживу без столового серебра, — шутит он надо мной. Единственный раз я решаю проигнорировать его провокацию и сделать вид, что ничего не заметила; этот вечер определенно слишком затянулся. Лучше не ухудшать положение.

— Однако не хочу повторяться, но, может, мы вернемся к тому моменту, почему мы здесь этим вечером? То есть, не учитывая, прекрасную компанию...

Йен смотрит на меня, смеясь.

— Можем. Я немного развлекся.

Я смотрю на него в замешательстве.

— Йен, занимайся своей жизнью. Я понимаю, что высшее общество достаточно скучное, но я бы занялась чем-то другим вместо того, чтобы развлекать тебя вне рабочего времени. Мне не так много платят, чтобы выносить тебя все эти часы, — заставляю его заметить.

Он бросает на меня очень непонятный взгляд; мне сложно разобрать его значение.

— Окей, возвращаясь к нам, я должен признать, что благодаря известной статье я заметил одну очень любопытную вещь: моя фотография с обычной девушкой умерила пыл многих девушек... Предстать с обычной кралей не слишком правдоподобно, а вот с девушкой не особо привлекательной... это просто гениально! Все остальные теперь твердо уверенны, что если я общаюсь с тобой, то все достаточно серьезно, — так он объясняет мне свое перекрученное умозаключение.

Моя вилка от удивления повисла в воздухе на половине пути с нанизанным перцем на гриле, который начал скользить, чтобы затем упасть в мою тарелку. Если только я испачкалась, клянусь, я оторву ему голову.

— Что, прости? — спрашиваю, надеясь, что я что-то не так поняла.

Но Йен вдохновлен на бесполезные разговоры.

— В последнее время это стало невыносимо. Все эти девушки меня буквально мучают... — непреклонно продолжает он, небрежно относясь к моему выражению лица. Для справки, обычно я считаю, что у меня достаточно красноречивая мимика.

— Бедняжка, это так невыносимо... — бормочу с отвращением.

— Вот именно, и понятное дело, это не моя вина. Это все из-за этого глупого титула, — подводит он итог.

«Не только этот глупый титул», — размышляю. Интересно, а он давно видел себя в зеркале? Ясно, что в тот день, в который я ему позволю думать нечто подобное, будет днем высадки марсиан на этой планете, но факт остается фактом: он противно, неприятно, определенно привлекательный тип.

— И, следовательно? — спрашиваю, но почти боюсь раскаяться.

— И, следовательно, ты была бы действительно идеальной кандидатурой! — вскрикивает уверенно.

На мгновение я хотя бы надеялась, что эпилог может быть другой.

Наверное, я плохо поняла. Это же понятно, что он не может просить меня о том, о чем я думаю.

— Ты начал принимать наркотики, да, Йен? — спрашиваю серьезно. Других объяснений быть не может. Либо это, либо временное помутнение рассудка. У него все с головой в порядке? Он понимает, кого он просит быть его девушкой?

Он смеется, пока ест картофелину, покрытую кетчупом.

— Единственное вещество, которое могло отравить меня — это лондонский смог, — допускает он.

— Определенно, он вреден, но не думаю, что затуманивает умственные способности. Почему моя идея кажется тебе такой безрассудной? — он говорит это, надеясь заполучить симпатию?

Окей, мой желудок определенно сыт.

Кладу вилку на тарелку и смотрю на него серьезно.

— Итак, теперь попробуй повторить, потому что я уверенна, что ты никогда бы меня об этом не попросил и не сказал бы, — хитрец мне улыбается такой невинной улыбкой, что я почти влипла. Я сказала «почти», я не вчера родилась.

— Ну, правда, насколько поразительно было бы с этим согласиться, но ты единственная женщина, которую я знаю, что могла бы быть в липовых отношениях со мной, не желая превратить их в настоящие. Если еще и не учитывать, что нас уже сфоткали вместе... — я хватаю бокал виски, который стоит передо мной, и делаю решительный глоток.

— Э-э-э-э? — единственное, что мне удается сказать; я немного отупела от алкоголя.

— Да и потом, ты абсолютно не та обычная краля, для которой это было бы действительно слишком хитро.

Я начинаю быть довольно раздраженной.

— Это последнее я мог опустить, да? — спрашивает он, интуитивно чувствуя причину моего изменившегося лица.

— Возможно... — подтверждаю, шипя сквозь зубы.

— В любом случае, это было бы идеально! — повторяет он, не особо учитывая утверждение, сказанное выше

Окей, игра прекрасна, пока длится недолго. Но это уже переходит все границы.

— Я действительно ничего не выигрываю от твоего предложения, — подмечаю, очень стараясь быть спокойной. — И потом, те, кто меня знают, прекрасно понимают, что у меня вкус намного лучше...

Это не совсем правда, но фраза звучала так хорошо, что я не выдержала. На мгновение на лице Йена проскользнуло обескураживающее выражение, прежде чем вернулось нейтральное. Это длилось не больше пяти секунд, но они были бесценны.

— Дженни, подумай, ты можешь быть под боком у самого желанного холостяка города. И это поднимет немного твои позиции...

Ну, конечно же, как будто мне это нужно.

— Я уверен, что у меня получится понравиться даже твоим друзьям и твоей семье. Когда я хочу, чтобы люди меня любили, у меня это получается, — продолжает болтать кретин.

Я останавливаю его взглядом убийцы.

— Я считала тебя достаточно умным человеком, — решительно говорю ему, пытаясь пережить мысль, что только что сделала ему почти комплимент. — Следовательно, скажи мне, ты действительно думаешь, что я помогу тебе? Что. Я. Помогу. Тебе? — отчеканиваю медленно вопрос, как если бы говорила с ребенком. Мой тон недоверчивый.

— Почему нет? — наконец решается спросить он, как будто ничего не случилось.

— Йен, не провоцируй меня! — предупреждаю его, надеясь больше ничего не объяснять. Я могла бы не отвечать за свои действия.

Я хочу сказать, он ведет себя так, словно ничего не случилось, после того как превратил мою жизнь в ад на годы, и тем не менее он ждет, что я ему помогу? Что я буду в обществе с ним?

— Что тебе терять? — настаивает он, пытаясь сменить тактику. Но ему не везет, к его несчастью, я знаю все его фокусы. Думаю, я в совершенстве овладела предметом.

— Лицо, чувство собственного достоинства, честь. Хочешь, чтобы я продолжила список? Если я начну перечислять, здесь мы останемся до полуночи, — мой готовый ответ.

— Тяжелая игра, — подытоживает он после маленькой паузы раздумий.

Я выдвигаюсь вперед и сцепляю свой взгляд с его.

— И здесь осел упал: я не играю, в отличие от тебя.

На несколько секунд мы изучаем друг друга. Никто не хочет отвести взгляд первым, потому что никто не хочет проиграть. Обычная, старая, скучная история.

— Окей, чего ты хочешь? — внезапно спрашивает он меня. Йен, должно быть, плевался пеной, только подумав о попытке заворожить меня своими бездонными голубыми глазами. Хуже для него: еще несколько минут и возможно я бы сдалась. В глубине души я все же человек!

— Я бы хотела, чтобы ты держался подальше от моей жизни. Говоришь, это можно устроить? — пытаюсь подсказать ему.

Он закатывает глаза, взбешенный моим нежеланием к сотрудничеству.

— Я имел в виду, что-то более реализуемое. И если можешь избежать сарказма, я буду тебе очень признателен.

— Я и сарказм? За кого ты меня принимаешь? — спрашиваю его, делая вид, что не понимаю о чем он.

— Не притворяйся, что не понимаешь, и не пытайся поменять тему. Что ты хочешь взамен этой маленькой услуги? — он настаивает еще раз.

Конечно же, маленькой, как же иначе.

— Если ты думаешь, что я могу согласиться на такое предложение, ты действительно дурак, — говорю ему четко и сильно.

Перед лицом оскорбления он не смутился.

— Я готов торговаться. Уверен, мы сможем прийти к удовлетворяющему нас обоих решению.