Проходим сквозь ряд коридоров, прежде чем дойти до того, который должен быть жемчужиной этого замка, другими словами, до танцевального зала. Нечего возразить, все шикарно, люди очень элегантны. Но это меня не удивляет.

На секунду я думаю о том, как должно быть себя чувствовала Кейт Миддлтон, которая, однако, мне вовсе несимпатична, так как «вошла в семью». Паника и растерянность. Мое состояние не очень-то отличается.

Чтобы придать себе сил, продолжаю попивать шампанское, пока Йен представляет мне всю английскую знать; кажется, что тут абсолютно все, даже самые обычные баронеты.

— А теперь держись, прямо по курсу важная «шишка», — предупреждает меня, указывая на пожилого мужчину недалеко от нас. Сходство настолько очевидно, что мне не надо спрашивать, о ком идет речь.

— Дедушка, я бы хотел представить тебе Дженнифер Перси, — говорит ему торжественно. Я очень надеюсь, что никто не ожидает поклона с моей стороны.

— Добрый вечер, герцог, — приветствую его официальным тоном.

Он долго меня осматривает, а потом протягивает мне правую руку; я решительно пожимаю ее в надежде, что моя рука не слишком вспотела.

Теперь я знаю, от кого у Йена такие глаза, потому что его дедушка вглядывается в меня такими же насыщенно голубыми глазами, как и его внук.

— Нет необходимости быть такими официальными, мисс Перси, — говорит он мне, но в действительности так не думает. — Все мы читаем газеты, но на самом деле в ваших глазах я всего лишь дедушка вашей пассии.

Сразу ясно, что я ему совсем не прихожусь по вкусу. «Знал бы он, насколько я не прихожусь по вкусу и его внуку», — думаю весело.

— Каждый случай требует своей формы, Вы не находите? – отвечаю улыбаясь, вовсе не запуганная.

— Возможно. Моя невестка мне передала, что вы адвокат, — пытается сменить тему.

— Адвокат по налоговому консалтингу, таким образом, не совсем настоящий адвокат, — уточняю.

Мне нечего скрывать от этих людей.

— Ну, Йен не настоящий экономист, вы не настоящий адвокат. Прекрасная пара, — комментирует иронично.

— И, правда, прекрасная пара, — отвечаю, игнорируя его сарказм. Йен смотрит на меня очарованный, как будто он никогда не видел, чтобы кто-нибудь так противостоял его дедушке.

— Вы простите меня за откровенность, но почему вы уверенны, что вам суждено быть вместе долго? — спрашивает меня герцог. «Какой хам», — думаю про себя. Но уже многие поколения имеется тенденция прощать герцогам то и другое, что мы не можем обвинять их в этом.

— Ну да, я всегда могу найти более интересного наследника, — соглашаюсь упрямо.

Ревингтон нервно смеется.

— Не глупите. Лучших случаев не представится.

Мне удалось поймать его в мою ловушку в кратчайшие сроки.

— Никто не поддает сомнению ценность Йена, — отмечаю ему, даже если единственный, кто сделал это этим вечером, именно он.

— Конечно, и это потому, что однажды он станет герцогом.

— Грешно судить человека, опираясь только на то, кем он однажды может стать. Я предпочитаю больше сконцентрироваться на том, какой он сейчас.

Ревингтон уставился на меня на секунду, почти смущенный.

— Ваше мнение определенно отличается от обычного, — говорит, признавая меня. — Потому что в глазах других Йен представляет собой только моего наследника и ничего больше

— Тогда довольна, что я не «все». Я знакома с Йеном уже много лет, поэтому знаю, что говорю.

Вижу, как Йен краснеет; довольно необычная картина. Надеюсь, что его эго, как обычно громадное, выдержит еще несколько минут этой нелепой беседы.

— Да, мне сказали, что вы коллеги, — говорит почти с отвращением.

— Вам это совсем не нравится? – спрашиваю немного с раздражением. Откровенно говоря, я закончила сегодня с любезностями.

— То место мне не нравится. Я жду с нетерпением, когда Йен уволится и пойдет работать в одну из многих семейных компаний. У него глаза могут разбежаться от выбора.

Если бы кто-то когда-то мне высказал предположение, что Йен может уволиться, я бы прыгала до потолка от радости, но сейчас, перед этим заносчивым мужчиной, внезапно я потеряла уверенность во всем.

— Хватит дедушка, — прерывает нас Йен. — Дженнифер – моя гостья, и я был бы рад, если бы ты обходился с ней со всем уважением.

Предупреждение ясно попало в точку.

— Ну конечно, я не знаю, как мы вовлеклись в такие разговоры. Я прошу у вас прощения, мисс Перси, но тема карьеры моего внука всегда заставляет меня нервничать.

Думаю, что на самом деле его раздражает осознание того, что его приказы слепо не выполняются, но я решаю держать это при себе.

— Не беспокойтесь, я считаю, что наш обмен мнениями довольно интересен, — уверяю его.

Мы с ним прощаемся и отдаляемся в сторону алкогольных напитков.

— С уверенностью можно сказать, что ты та, кто умеет за себя постоять, — признается мне Йен, смеясь и предлагая бокал вина.

— Как будто ты меня не знаешь, — отвечаю, выпивая залпом весь бокал. Я могу выглядеть сильной, но в глубине души я тоже чувствую себя потрясенной.

— Я всерьез начинаю думать, что ты попросил меня прийти сюда больше не для того, чтобы следить за твоими воздыхательницами – потому что с этими ты и сам можешь справиться – а чтобы показать что-то своей семье. Что-то типа «или не препятствуя, уважайте мой выбор, или я женюсь на той, которая никому не даст сесть ей на голову». Таким образом, чтобы мы друг друга понимали, я тут как некий вид угрозы. Или лучше сказать, как суровое предупреждение.

Йен смотрит на меня мгновенье и затем разражается смехом.

— Я никогда не принимал во внимание такую возможность, но сейчас, если подумать, это могло быть довольно интересно…

— Это очевидно, что ты несознательно подумал об этом, вот как. Я понимаю, что это окружение может подвергнуть опасности твой мозг, но недооценивай себя, дорогой, — говорю ему насмешливо.

— Может, выпьем чего-нибудь для поднятия нашей самооценки?

— Конечно, но разве мы не делаем это уже давно?

Я поднимаю мой пустой бокал, чтобы показать, чем я сейчас занимаюсь.

— Позволь раскрыть тебе один секрет: в таких торжественных случаях пить – никогда не слишком много. Всегда слишком мало.

— Но я боюсь, что уже теряю ясность ума, — отмечаю с ноткой волнения. Его рассуждения, наоборот, начинают казаться типичной мудростью того, кто уже определенно пьян.

— Неплохо, когда будем пьяны, сбежим, — отвечает мне, пожимая плечами, совершенно не обеспокоенный.

По правде говоря, мысль о том, чтобы сбежать из этого ада, немало меня искушает.

— Что ты скажешь о том, чтобы начать с прогулки на свежем воздухе? – предлагает мне, указывая на дверь в глубине зала.

— Давай, хочу прогуляться в садах, как настоящая героиня романов эпохи Регенства! – восклицаю с энтузиазмом. Кажется, что я уже давно превысила мой личный алкогольный лимит.

Йен снова предлагает мне руку и ведет прямо к очень освещенному и очень красивому, хотя и ледяному, саду.

Должно быть, я немного дрожу, потому что Йен замечает это и снимает с себя пиджак, чтобы накрыть мои плечи.

— Не нужно, — протестую не очень убедительно.

— Ты совсем голая, — подмечает мой спутник. На самом деле, в еще теплом пиджаке чувствуешь себя гораздо лучше, поэтому я решаю не слишком жаловаться.

— Хорошо, если ты настаиваешь. Но я это делаю только, чтобы не возражать тебе.

— А я-то думал, что возражать мне – это твоя миссия.

Йен сейчас гораздо более спокоен, когда мы вдали от взглядов его знакомых.

— Ты прав, в последнее время случаются необычные вещи. Американские банки, что взлетают на воздух, развитые страны, что терпят крах, рейтинг США в опасности и, чтобы красиво закончить, я, не желающая тебе возражать. Определенно, что-то странное витает в воздухе.

Йен смеется, пока мы прогуливаемся по парку.

— Кэти прямо по курсу, — говорит мне тихим голосом.

По правде говоря, синьорина надела ярко красное платье, в котором она не проходит незамеченной, даже в темноте. У этой девушки все платья красные?