Но хотя бы в этот раз, кому на это не наплевать?

Где-то далеко, слишком далеко от меня, настоятельно звенит мой мобильник. На мгновение оцениваю возможность, при которой всё это происходит во сне, но на самом деле не могу припомнить, чтобы я когда-либо во сне слышала телефон, звонящий с такой настойчивостью.

Когда я, наконец, поднимаю веки, стараюсь сосредоточиться на комнате, в которой нахожусь.

Во мне поднимается какая-то тревога, пока я в полумраке осматриваю комнату, которую до вчерашнего вечера никогда не видела. Я бы закрыла глаза на комнату, если бы не человек, лежащий рядом со мной. И этим утром мне действительно понадобятся стальные нервы, чтобы отдать себе отчёт в том, что я нахожусь в одной постели с Йеном.

Прошлая ночь была настолько смутной, что вполне могла бы быть сном. Но, к сожалению, всё было взаправду. Ну, не совсем, к сожалению… в конце концов, я даже не знаю, что и подумать.

Однако телефон продолжает звонить. Не слишком многообещающее начало утра. Человек рядом со мной глубоко спит. Я очень завидую этой его безмятежности, и даже не знаю, как он может спать, зная, что я лежу рядом с ним. Или, быть может, он до такой степени привык каждый вечер спать с разными людьми, что для него это не проблема. Я же, которая никогда не была в постели с мужчиной на первом свидании, мучительно стараюсь трезво обдумать те последние часы в моей жизни. В конечном счёте, я нахожусь в постели с человеком, с которым я даже никогда не встречалась. Мало того, что это первое свидание, оно ещё и наихудшее.

Разумеется, это была самая невероятная ночь в моей жизни, но чтобы это произошло с Йеном? Кажется, что там, снаружи, есть ещё три миллиарда мужчин, из которых можно выбрать.

Стараясь не шуметь, на цыпочках встаю с кровать и начинаю собирать свои вещи с пола. Я отчаянно ищу кофточку, когда вдруг вспоминаю, что на самом деле оставила её в зале, прежде чем прийти в спальню. Боже, какой стыд.

Прежде чем надеть всю одежду, решаю ответить по моему проклятому телефону, который снова начал звонить.

— Алло? — шепчу я, стараясь говорить тихо. Йен повернулся в постели но, к счастью, продолжил спать.

— По крайней мере, ты жива! — говорит Вера так, словно у неё камень свалился с души.

— Я жива, — заверяю её, почти смеясь.

— Мы с Лаурой чуть не умерли от страха, когда увидели твою пустую кровать этим утром! Нельзя так делать, ты должна была предупредить! — начинает бранить меня так, как не делала моя мама за всю свою жизнь.

— Прости, — шепчу я. — Но в моих планах не было проводить ночь здесь, — это была последняя вещь в мире, которую я собиралась сделать. По крайней мере, сознательно. О своих подсознательных желаниях я предпочитаю сегодня не думать.

— Где ты сейчас? — спрашивает, прекрасно зная, где я сейчас нахожусь.

— У Йена. И я очень ценю тот факт, что ты вынуждаешь меня говорить громче, — отвечаю ей полемически.

— Да не за что. Я представляю себе, как вы провели ночь, играя в рамино… — говорит, посмеиваясь.

— В «Эрудит», милая, — отвечаю ей.

Она начинает громко смеяться.

— Можно подумать, что тебе кто-то поверит… — продолжает мне.

— Во всяком случае, я приеду, — сообщаю я, стараясь завершить этот мучительный телефонный разговор.

— Смотри, раз уж мы знаем, что ты жива, можешь и остаться, — предлагает Вера.

— Лучше вернусь. — При первой же возможности.

— Как хочешь. Но если вернёшься, будь готова рассказать нам всё, красотка.

Покорно вздыхаю.

— Вы желаете мне зла?

— Ты же знаешь, что нет, мы просто сплетницы. Чао! — говорит мне Вера, прощаясь.

Делаю то же самое и кладу трубку.

Решив вопрос с угрожающим телефоном, продолжаю одеваться: надеваю джинсы, возвращаю себе кофточку, затерявшуюся среди диванных подушек и теперь я готова уйти. Теоретически, мне следовало бы пойти в ванну, но я рискую разбудить Йена, с которым у меня нет никакого желания разговаривать этим утром, так что придётся продержаться до дома. В конце концов, что такое лопнувший мочевой пузырь против самого трудного разговора за всё моё существование? Даже если он, быть может, и привык к случайному сексу, то для меня, которая за все тридцать три года в своей жизни спала всего с пятью мужчинами, включая Йена, тяжело назвать всё это «нормальным».

С лёгким шумом открываю входную дверь и, надев головной убор, выхожу, даже не оборачиваясь на лестничной площадке.

Это подлый поступок, я прекрасно отдаю себе в этом отчёт и мне немного стыдно, но мне нужно несколько часов, чтобы отдохнуть в одиночестве, прежде чем столкнуться лицом к лицу с тем, что случилось этой ночью. Также по той причине – что очевидно – я не смогу удалить это воспоминание хирургическим путём.

Возвращаясь домой, в метро, я не могла не чувствовать себя взволнованной из-за мыслей о прошлой ночи. Йен не был таким, как я ожидала, и, что действительно меня беспокоит, казался буквально увлечённым мной. Это неправда, я прекрасно это знаю, но вчерашняя иллюзия въелась в мою кожу, и от этого трудно избавиться. Я чувствую на себе его аромат, и каждая мельчайшая частичка моего тела ещё слишком хорошо помнит, как её долго ласкали и целовали. Мои бойфренды никогда не были особенно запоминающимися, так что не удивительно, что этим утром я немного не в себе.

Когда я прихожу домой, меня встречают две нетерпеливые особы. И их можно понять.

— Пойдём, позавтракаем? — предлагает Вера, увидев мою бледность.

Идея замечательная, именно этого и хочется, поэтому немного времени спустя мы уже идём в кондитерскую рядом с домом. Мне отчаянно необходимо подсластить это утро.

После того, как мы сели и сделали заказ, я терпеливо жду вопросов, которые не замедляют появиться. Я ценю тот факт, что они сдержались по дороге сюда.

— Итак, что случилось? — спрашивает Вера решительно, прислонившись к спинке стула.

Я ёрзаю на стуле.

— А можно упустить детали? — умоляю с глазами лани.

— С нами этот номер не пройдёт. Попробуй со своим парнем, — говорит мне Вера серьёзно и даже несколько раздражённо.

— Нет у меня никакого парня, — отвечаю ей упрямо.

Она бросает на меня свирепый взгляд.

— Называй это как хочешь…

— Да никак я это не называю! Так и есть! — отвечаю я, ударяя рукой по столу. Я надеялась, что хотя бы мои подруги поймут ситуацию.

— Окей, — вмешивается Вера. — Не горячись на нас слишком. И давай попробуем вернуться чуть назад. Дженни, ты должна понять, что из-за тебя у нас было ужасное утро. В твоей постели тебя не оказалось, мы очень сильно беспокоились! Мы были уверены, что ты не собираешься провести ночь у Йена и боялись, что какой-то псих похитил тебя по дороге домой.

Вынуждена признать, что это звучит довольно разумно.

— Мне очень жаль, — прошу прощения искренне. — Потому что у меня на самом деле не было ни малейшего намерения там оставаться. Это было непредвиденное обстоятельство. Я была подавлена, — стараюсь оправдаться, вздыхая.

Мои подруги смягчаются от моего растерянного вида.

— Подавлена? — спрашивает Лаура с удивлённым видом. — Чем именно ты была подавлена? Твоим внешним видом? Боже, девочка, а я думала, что за столько лет ты это заметила…

— Не думай о неприличных вещах сразу! — говорю ей нервно и откусываю круассан, непонятно откуда появившийся на тарелке передо мной.

— А о чём я должна думать? — спрашивает меня, посмеиваясь. Терпеть не могу эту её льстивую улыбочку.

— Слушай, дорогая, — перебивает Вера. — Перейдём к делу. Ты была с ним в постели или нет?

 «Прямо в точку», – думаю я, продолжая есть.

— Да, — признаюсь я, чавкая.

— И было сногсшибательно? — спрашивает тут же Лаура.

Я в секунду пугаюсь.

— Откуда вы знаете? — спрашиваю, искренне изумлённая.

— У тебя такой вид, — поясняет Вера. — Знаешь, вроде «у меня только что был лучший секс в моей жизни, и я не знаю, что теперь делать…»