— Не совсем. Моя сильнее. Леди может только говорить с сознанием, а я читаю сны и управляю как их образованием, так и спящим сознанием.

— И ты придумал ее сам, а не украл на Острове Сна?

— Сам, — пробормотал Барьязид.

Деккерета захлестнула волна ярости. На мгновение ему захотелось раздавить механизм и отдубасить Барьязида до крови. Воспоминание о всех полуправдах, недомолвках и прямой лжи, которые скармливал ему коротышка, то, как он вмешивался в его сны, как бесцельно расстраивал и лишал целительного отдыха, как подмешивал ложные страхи, мучения и ненадежность в послания леди, вызывало почти убийственный гнев. Сердце бешено колотилось, в горле пересохло, глаза крыла красная дымка, а рука на локте Барьязида сжималась до тех пор, пока коротышка не взвыл.

Нет.

Деккерет достиг некой внутренней вершины своего гнева, задержался там на мгновенье и, перевалив через пик, постепенно вновь обрел хладнокровие.

Он отпустил Барьязида, отшвырнув его к флотеру, и тот, покачнувшись, вцепился в изогнутый борт машины. Все краски исчезли с его лица. Он осторожно потер посиневшую руку и взглянул на Деккерета со смешанным чувством ужаса, боли и негодования. Деккерет внимательно изучал любопытный инструмент, мягко дотрагиваясь кончиками пальцев до изящных и сложных узлов конструкции, затем потянулся надеть его себе на лоб.

— Не надо! — выдохнул Барьязид.

— А что случится? Думаешь, я сделаю себе хуже? Я справлюсь.

— Справитесь. И сами же себе навредите.

Деккерет кивнул. Он не сомневался, что Барьязид лжет, но не стал уличать его. Немного помолчав, он спросил:

— Выходит, в пустыне нет никаких метаморфоз — похитителей снов!

— Да, — прошептал Барьязид.

— Есть только ты. Ты проводил опыты над сознанием спящих путников, так?

— Да, — прошептал Барьязид.

— И доводил их до смерти.

— Нет! — взвизгнул Барьязид. — Я не хотел никого убивать. Они сами умирали от испуга, от того, что ничего не могли понять, от того, что убегали в пустыню или терялись в своих снах, как и вы…

— Но умирали они потому, что ты вмешивался в их сознания.

— Кто может быть в этом уверен? Одни умерли, другие — нет. Я никому не желал смерти. Вспомните когда вы исчезли, мы вас старательно искали.

— Да, потому что я нанял тебя ради своей безопасности, и об этом знают в Толигае, — произнес Деккерет. — А других в чем не повинных путников ты грабил издавна, разве не так?

Барьязид промолчал.

— Ты знал, что люди погибают в результате твоих опытов, но продолжал экспериментировать.

Все так же молча Барьязид пожал плечами.

— Сколько ты этим занимаешься!

— Несколько лет.

— Но зачем?

Барьязид отвел взгляд.

— Я уже как-то говорил вам, что никогда не отвечаю на подобные вопросы.

— Даже если я сломаю твою машину!

— Вы все равно ее не сломаете.

— Верно, — сказал Деккерет. — На, забери.

— ЧТО?

Деккерет протянул ему руку с лежавшим на ладони механизмом.

— Возьми.

— Вы не убьете меня! — вздрогнул Барьязид.

— Разве я судья? Вот если я поймаю тебя еще раз, когда ты будешь испытывать это на мне, то убью, можешь не сомневаться. А так — нет.

Убийство не по мне. У меня на душе уже есть один грех. К тому же ты должен провести меня обратно в Толигай, или ты забыл?

— Конечно, конечно. — Барьязида явно потрясло милосердие Деккерета.

— Хотя, смотри, ты заслуживаешь… — пробормотал Деккерет.

— Но послушайте… — начал Барьязид. — Я вмешивался в ваши сны…

— Ну?

— Потому, что я хотел понять вас.

— Хм…

— Я… Вы не хотите отомстить?

Деккерет покачал головой.

— Ты позволил себе слишком вольно обойтись со мной и рассердил меня, но теперь гнев прошел, и я не хочу тебя наказывать. — Он наклонился поближе к коротышке и сказал низким угрожающим тоном: — Я пришел на Сувраель полный чувства вины, в поисках очищающих физических страданий. Глупости!

Физические страдания лишь укрепляют тело и силу и совсем немного значат для душевных ран. Ты же дал мне кое-что другое. Ты и твоя игрушка. Хоть ты и мучил меня в снах, но ты держал зеркало моей души, и я видел себя и свою сущность. Ты хорошо запомнил мой последний сон, Барьязид?

— Вы были в лесу… на севере…

— Да.

— Вы охотились. Одного из ваших загонщиков ранил зверь, верно?

— Продолжай.

— И вы оставили ее, продолжив погоню за добычей, а когда вернулись, было уже поздно, и вы обвинили себя в ее гибели. Я ощущал в вас чувство огромной вины и чувствовал исходящую от вас силу.

— Да, — кивнул Деккерет. — Это вина, которую мне предстоит нести всю жизнь. И с этим ничего нельзя сделать. — Поразительное спокойствие вдруг охватило его. Он ни в чем не был уверен, хотя во сне, наконец, встал лицом к лицу с событиями в Кинторском лесу и взглянул на то, что там сотворил и чего не сделал. Но понимая это, он не мог выразить словами, что глупо мучить себя всю жизнь за один беспечный поступок, и что пришло время отбросить самобичевание и заняться делом. Теперь он простил себя. Он приехал на Сувраель ради искупления, и каким-то образом получил его, за что следовало благодарить Барьязида.

— Возможно, я мог бы спасти ее, — продолжал он, — а возможно, и нет.

Смерть есть смерть, да, Барьязид? И я должен служить не мертвым — живым.

Едем. Разворачивай флотер, мы возвращаемся в Толигай.

— Но… как же с вашим визитом на пастбища!

— Идиотское поручение. Недопоставки мяса? Вопрос уже решен, и мы едем в Толигай.

— А там?

— Ты отправишься на Замковую Гору со мной, покажешь свою игрушку Короналу.

— Нет! — в ужасе выкрикнул Барьязид. Впервые с тех пор, как они познакомились, он по-настоящему перепугался. — Прошу вас…

— Отеку, — окликнул его Динитак.

Под палящими лунами солнца парень здорово загорел, лицо его казалось совсем черным. И надменным.

— Отец, поезжай в Замок, пусть все увидят, что ты сделал.

Барьязид облизнул пересохшие губы.

— Я боюсь…

— Нечего бояться, наступает наше время.

Деккерет переводил взгляд с одного Барьязида на другого.

Старик внезапно оробел и как-то съежился, зато парень совершенно преобразился. Он чувствовал, что происходит историческое событие, перестановка могущественных сил, которые он едва понимал.

Барьязид хрипло сказал:

— А что будет со мной в Замке!

— Не знаю, — ответил Деккерет. — Возможно, твою голову выставят на всеобщее обозрение на шпиле башни Лорда Симинэйва, а может быть, ты займешь место среди Великих Сил Маджипура. Случиться может все, что угодно, откуда мне знать? — Он понимал, что ведет себя неосмотрительно, потому что ему была безразлична судьба Барьязида и он не испытывал ненависти к коротышке, а только какую-то порочную благодарность за то, что тот помог ему справиться с собой. — Все зависит от Коронала. Но одно я знаю точно — ты едешь со мной на своей машине. Все, разворачивай флотер!

— Но день еще не кончился, — сказал Барьязид, — еще слишком жарко.

— Ничего, выдержим. Едем, и побыстрее! Нужно успеть захватить в Толигае корабль. К тому же в городе есть женщина, с которой я хочу увидеться до отплытия.

Это произошло в юности того, кто стал впоследствии Лордом Деккеретом при Понтифексе Престимионе. А юный Динитак Барьязид стал первым повелителем Сувраеля и владыкой душ всех спящих Маджипура, именуемый отныне Королем Снов.

Это уже становилось привычкой. Душа Хиссуне была открыта для всего, а Считчик Душ являлся ключом к безграничному миру нового восприятия. Один из жителей Лабиринта, он получил особое ощущение мира, пусть слегка неясное и нереальное, как названия на картах. Только мрак и закрытость Лабиринта имели сущность, все прочее было туманом. И вместе с тем Хиссуне побывал уже на всех континентах, пробовал необычную пищу, видел пейзажи, испытал холод и жару, придя к более всестороннему пониманию сложного окружающего мира, что, как он подозревал, было доступно лишь немногим. Он вновь и вновь возвращался к Считчику Душ, но больше не подделывал пропуск: юноша так часто бывал в архивах, что его приветствовали кивками и без слов пропускали внутрь, где в его распоряжении были миллионы «вчера» Маджипура.