— Что? Кого?

— Галайна, брата герцога. Я расплатилась его кодом: мы разузнали его в прошлом месяце, и многие наши свободно ездят по городу, правда, до тех пор, пока счета за поездки не попадут к его секретарю, тогда код сменят.

Но до тех пор… понимаешь?

— Видимо, я очень наивна, — отозвалась Иньянна. — Я до сих пор верю, что Леди Острова и Король Снов видят наши прегрешения и шлют послания, отбивающие охоту к таким поступкам.

— Так ведь и мы верим, — кивнула Лилэйв. — Убей кого-нибудь, и узнаешь Короля Снов! Но сколько народу на Маджипуре? Восемнадцать миллиардов?

Тридцать? Пятьдесят? Ты думаешь, у Короля есть время заниматься каждым, кто бесплатно прокатится на флотере?

— Ну…

— Или теми, кто всучивает чужие дворцы?

Щеки Иньянны вспыхнули, она резко отвернулась.

— Куда мы едем? — спросила она тихо.

— Уже приехали. Большой Базар. Вылезай.

Иньянна вышла за Лилэйв на широкую площадь, с трех сторон огражденную невысокими башенками, а с четвертой — приземистым низким зданием, к фасаду которого вело множество мелких каменных ступенек. Сотни, если не тысячи горожан в красивых белых туниках Ни-Мойи рекой вытекали из-под арки здания, увенчанной тремя гербовыми птицами.

— Пидруидские ворота, — сказала Лилэйв, — а вообще здесь тринадцать входов и выходов. Сам Базар занимает пятнадцать квадратных миль под землей, правда, не очень глубоко. Это похоже на Лабиринт, верно? Он под улицами центрального района, кстати, туда можно попасть и из некоторых зданий. Можно сказать, город в городе. Наши живут тут сотни лет. Мы потомственные воры, без нас торговцам пришлось бы хуже.

— Я держала лавку в Велатисе. У нас там нет воров, да, по-моему, и особой нужды в них не было, — сухо отозвалась Иньянна, пока они спускались по ступенькам к воротам Большого Базара.

— Здесь все по-другому, — заметила Лилэйв.

Базар тянулся во все стороны путаницей пассажей, сводчатых ниш, проходов, тоннелей и галерей, ярко освещенных, разделяющихся и подразделяющихся на бесконечные маленькие лавки. «Небо» над головой было затянуто желтой искрящейся тканью, светящейся собственным внутренним светом. Одно это поразило Иньянну больше, чем все, что ей уже довелось здесь увидеть: она сама недавно продавала в лавке искристую ткань по три ройяла за рулон, а такого рулона едва хватало на отделку небольшой комнаты. Душа ее дрогнула перед мыслью о пятнадцати квадратных милях этого материала, а в уме она тщетно пыталась прикинуть стоимость. Да, подобные излишества можно было встретить только нервным смехом.

Они шли все дальше. Одна маленькая улочка, казалось, ничем не отличалась от предыдущей, и на каждой — суматоха, суета у лавок с фарфором и материей, столовыми приборами и одеждой, фруктами и мясом, зеленью и лакомствами; повсюду винные палатки и лавки со специями, галереи с драгоценностями, везде продавали жареную колбасу, сушеную рыбу и прочие закуски. Лилэйв знала точно, куда сворачивать на развилках, какой из бесчисленных одинаковых проходов ведет куда нужно; она шла решительно и быстро, лишь время от времени задерживаясь, чтобы обзавестись на обед то куском рыбы, то фляжкой вина, которые мастерски стягивала с прилавков.

Несколько раз торговцы замечали ее проделки, но лишь улыбались.

Заинтригованная, Иньянна спросила:

— Почему они не возмущаются?

— Они меня знают. Я ведь тебе говорила, нас, воров, здесь уважают. Мы им необходимы.

— Не понимаю.

— Мы поддерживаем на Базаре порядок. Никто не ворует тут, кроме нас, а мы берем лишь самое необходимое, и к тому же не пускаем сюда залетных любителей. Каково бы им пришлось, если бы каждый десятый из этой толпы набивал свою сумку краденым товаром? А мы их останавливаем. Сколько нас, известно всем. Понимаешь, мы вроде сборщиков налогов… Стой! — последние слова ее относились не к Иньянне, а к мальчишке лет двенадцати, черноволосому и скользкому, как угорь, который рылся среди охотничьих ножей в открытом ящике прилавка. Быстрым рывком Лилэйв поймала мальчишку за руку и тем же движением схватила щупальце вроона, стоявшего в нескольких футах в тени. Иньянна услышала, как она заговорила низким пронзительным голосом, но не смогла разобрать ни слова; стычка мгновенно завершилась, и вроон с мальчишкой улизнули.

— Что случилось? — не поняла Иньянна.

— Ножи таскали. Мальчишка передавал их вроону. Я им предложила убраться, и поскорее, или мои братья оторвут вроону щупальца и накормят ими мальчишку.

— Неужели такое делают?

— Нет, конечно, но ведь они-то этого не знают. Им известно, что лишь уважаемые и известные воры крадут на Базаре. Мы здесь, как прокторы, и…

Вот здесь мы и живем. Ты мой гость.

Новая знакомая жила в комнате, отделанной белым камнем, одной из цепочки семи или восьми таких же комнат, расположенных под частью Большого Базара, отданной торговцам сырами и маслом. Потайная дверца и веревочная лестница вели в подземные помещения, и в ту минуту, когда Иньянна начала спуск, дверца захлопнулась, отрезав невыносимый шум и гул Базара, и лишь приятный запах красного стоензарского сыра, пронизывавший каменные стены, напоминал о том, что находится над головой.

— Наша берлога, — объявила Лилэйв, просвистела какую-то мелодию, и из комнат появились люди, оборванные, плутоватые, тощие, очень похожие на Лилэйв, будто сделанные по одному проекту.

— Мои братья Сидэйн и Ханэйн, — принялась перечислять Лилэйв. — Моя сестра Медилл Фарэйн. Мои двоюродные братья Авэйн и Атэйв. А это мой дядя Агормэйл, глава нашего клана. Дядя, это Иньянна Форлэйн из Велатиса, которой за двадцать ройялов продали Ниссиморн Проспект. Я ее встретила на барже, она поживет у нас и будет вором.

Иньянна задохнулась.

— Я…

Агормэйл напыщенно сделал жест благословения.

— Будьте одним из нас. Вы можете носить мужскую одежду?

Сбитая с толку, Иньянна сказала:

— Да, но я не…

— У меня есть младший брат, он тоже в нашей гильдии, но живет в Авендройне среди Изменяющих Форму и не был в Ни-Мойе несколько лет. Вы возьмете его имя и займете его место. Так, пожалуй, проще… Дайте-ка мне ваши руки. — Она послушно протянула руки. Ладони его были влажными и мягкими. Он посмотрел в ее глаза и произнес низким напряженным голосом: — Ваша настоящая жизнь только начинается. Все, что происходило прежде, было только сном. Теперь вы — вор, и ваше имя Калибай.

Он моргнул и добавил:

— А двадцать ройялов за Ниссиморн Проспект совсем недорого.

— Это была лишь плата за регистрацию наследства, — сказала Иньянна. — Они уверяли меня, будто я должна получить наследство от бабушки.

— Ну, если так, вы устроите нам грандиозное празднество за гостеприимство, согласны? — Агормэйл засмеялся. — Авэйн, вина! Сидэйн, Ханэйн, найдите одежду дяде Калибаю. Эй, кто-нибудь, музыку! Покажем новичку нашу жизнь. Медилл, постели гостю. — Маленький человечек важно приплясывал, отдавая приказания…

Иньянна, в смятении от его неистовой энергии, приняла чашу с вином, позволила одному из братьев примерить на себя тунику и с трудом пыталась удержать в памяти поток имен.

В Комнате теперь собрались прочие местные обитатели, в основном — люди, но были еще три серолицых хьорта и, к изумлению Иньянны, двое высоких молчаливых метаморфов. Хоть она и привыкла иметь с ними дело в своей лавке, Иньянна не ожидала, что семья Лилэйв ютится с загадочными туземцами под одной крышей. Но, может быть, подумала она, воры-метаморфы сами считаются париями среди своих сородичей, и потому помогают остальным гильдиям воров.

Импровизированная вечеринка продолжалась несколько часов. Воры, кажется, соперничали между собой, стараясь привлечь ее внимание: ей дарили маленькие безделушки, рассказывали сплетни, приглашали танцевать. Раньше воры представлялись ей естественными врагами, но эти люди, оборванные и отвергнутые, были дружелюбны и открыты. Иньянна и в мыслях не держала заняться их профессией, но понимала, что судьба могла отнестись к ней и гораздо хуже, чем просто ввергнуть в клан Лилэйв.