Ну мы, значит, это... Ну, мол, Федя, Федя... Ну а где, че там, хата, мол, будет?

- Да б... будет, туды-сюды! Каких вам нужно? Блондинки, брюнетки, шатенки, любую, на х... Пойдем...

Ну что ж, лучше и не придумаешь, все на месте, все... Ну идем. Он:

- Братва, на х... Туды-сюды, наливай на х...

Ну мы ему стакан накатываем. Он этот стакан загубил, рукавом утерся, тут сопли потекли. И опять гнусавит:

- Вы че, думаете, я всю жизнь таким был? X... на рыло, я сам срок мотал, на Севере... Приехал в эту подлую Москву в зверинец, в зоопарк, знаете?

- Да конечно, знаем...

- Зашел там... А там школьники в галстуках заместо конфеты гайку антилопе кинули, она клык обломила, сука, мне пятеру, я поехал...

Ну мы это вроде: "Федя, Федя, туды-сюды, давай вроде, веди..."

А там, значит, спуск такой, мимо типа таких вот домов, которые здесь, а частные дома внизу и тротуарчик, и забор мелкий, и собака там гавкает. Прямо, значит, перед нами... Он к ней:

- Ты че там, сучара, куда глядела, менты приехали, машину увели, пуговицы с шинели золотистые срезали...

Думаем, машина была... Ну, машину увели. А он продолжает:

- Ну, братва, придется врезать ей пару упаковок...

Думаем, вишь заправили, ну пару упаковок врежет... А там собака гавкает. Ну, значит, он к ней:

- Молчи, сука, замолчи, в рот тебя е... Ну-ка отвечай...

На собаку, значит, на эту.

А мы:

- Федь, ну ее. Пойдем, туды-сюды...

- Я знаю, че делаю...

Ну а собака гавкает, зверь, ей не прикажешь. А забор мелкий. Ну мы это тут че-то между собой... Ну а он стакан, значит, еще залудил... И до этого. Он через этот забор и к собаке. А та-то умней его оказалась, она в будку заскочила и из будки гавкает. Вот он к ней подлетает, харю в будку сунул:

- Ну че, в рот тебя е...

Как она его за харю цапанула. Он:

- Брысь! Брысь, кому говорят... Отпусти... Тут соседи выскочили, у него харя эта прокушена. Весь в кровище. Выпуливается, значит. Мы его под белые руки:

- Пойдем, короче говоря, веди...

А там, значит, дом такой паровозиком. Заходим туда. Туда, значит, зашли. Он:

- Вот моя хата. Располагайся, братва...

А там одна такая маленькая комнатушка, другая чуть-чуть побольше, кухонька такая вот... Ну, правда, телик стоит.

- Давай, братва, все на стол!

Ну мы, вроде, ну, короче, хата есть хата... Достаем. Всю водку... Ну, может, не всю, но большую часть на стол. Будем пить. Колбасу там в миски побольше нашинковали... Вроде там пошли, кто на кухню, кто еще...

Вот он сидит:

- Ну давай, наливай.

Ну мы ему, значит, налили. Он еще вмазал, короче... А там Дамир этот, он по бабам с ума сходил. Вот он:

- Так, Федя. Ну иди, кого ты там обещал-то...

- Вам троих хватит?

А нас пятеро.

- Да хватит, хоть троих-то приведи. Там уж разберемся, что к чему.

Короче, пошел... А, нет, не пошел еще, сидит. Ну, значит, еще налили. И он, значит, как сейчас помню, колбасу эту вот так берет, выпил, занюхал. Потом вот так вот бросает и орет:

- Дарья, сука!..

Да вроде, ты знаешь, когда мы заходили, никого в хате не было. А он:

- Да-рья! Дарья, в рот тебя е...

Тут заходит такая... Вот представляешь, в эту дверь, примерно, она бы не вошла. Боком протиснулась. Баба его:

- Черт гундосый, опять кого-то привел...

Нам бы хватиться тут, но мы, сам понимаешь... А он так вот сидит. Он выпил, что ему... Так вот сидит, ему все уже, понимаешь... Орет:

- Убери эту подлую колбасу! Она мне в тюрьме надоела! Принеси че-нибудь... резкого...

Думаю, да где ж он на зоне колбасу, мы вообще ее, колбасы-то, не видели... Я вроде хотел взять эту миску, а она у меня из-под носа-то эту миску, Дарья-то, чу-ух! Умойся. И несет там вот такую вот лохань, вроде там, капусты. Года два она, наверно, уже стояла. Запах. Хлобысь на стол:

- Черт гундосый! Нате, жрите...

И мы сидим, друг на друга так поглядываем... Ну, мы ребята-то молодые были, неудобно. Вот так сели, вот сидим. Девиц ждем!

- Ну че там ты, давай!..

А он:

- Сча!..

А я... Значит, че... Предыстории немножко... Я в поселке лепушок взял, ну костюм, значит. Он такой... нормальный, в общем. Но мне немножко маловат был. Вот мы когда пришли, переоделись, значит... Праздник же... Не то, чтобы как в лесу-то ходить. Ну и сидим, а он ушел. Ушел... Тут мы сидим, Дамир, значит:

- На кровать никто не заходит, кровать моя...

Девиц мы ждем. Дамир опять:

- Кровать моя, там разберемся.

А он такой, парень симпатичный... Мы тут распределились, кго где. Пока, мол, вы там трое, а после...

И вот картина. Дверь открывается с ноги, значит так, с пинка. Он так на косяк, Гундосый, стоит, мотается:

- Братва! В рот меня е... Выпуливайся! Менты на хвосту!

А мы поселенцы, ты знаешь, ну вилы, срок. Пределы у нас 100 километров... А значит, шнифт, форточка, пятьдесят на пятьдесят... Мы пять человек, мы в эту форточку... А у него, козла, гвоздь на 150, не в ту сторону, а в эту загнутый... Я так и не понял, как меня протиснули. А там, значит, нас менты подбирают и в воронок. А он вдогонку орет:

- Братва! В рот меня е... Хату не палите!

А мы там падаем, нас уже подбирают и в воронок...

Ну в воронке сидим. В КПЗ привозят. Я захожу, гляжу, там, двое лежат, один, значит, курит, один на корточках сидит. Ну я сел. Ни сигарет, ниче.

- Дай, - говорю, - закурить.

Дает закурить... А! Не, он сначала, как же он?.. Дай в Москве е... не просят...

- Да хорош, - говорю, - дай, короче, сигарету.

Ну он дает сигарету. Прикурил. Гляжу: у меня лепушок тут вот пальцы закрывает. То он мне был короткий, а тут пальцы закрывает. Костюм. А меня как выталкивали, зацепили вот здесь вот и шов весь этот распороли, он у меня весь и сполз вот сюда вот.

А малый там, значит, лежал в углу на нарах.

- Че, - говорит, - у Феди Гундосого побывал?

- А с чего ты взял-то?

- Да, - говорит, - видно.

Фан Фаныч

Эту историю я слышал раза три, причем от разных людей, но в главных деталях она совпадала один к одному, и даже имя главного героя везде было одно и тоже - Фан Фаныч. (Скорее всего, имя все-таки вымышлено, потому что по блатной "фене" "Фанфаныч" означает - представительный мужчина.) Не знаю, было ли это на самом деле, но все очень похоже на правду. А если учесть, что на зоне случаются вещи абсолютно невероятные, то тем более можно поверить рассказчикам. История эта поучительная, и говорит она о том, как порою человек находчивый и остроумный может приобрести уважение среди заключенных. Вот краткий пересказ от первого лица.