- Уповайте на прошение, заблудшие дети. Только раскаявшись, вы обретете ключ к вратам Рая.
- Замолчите, - повторил страж, но уже не так громко и уверенно. - Что это с ними? Уже что-то задумали. Не верю я этим хитрым рожам. Иди звони.
Ситуация была нестандартной и не вписывалась в служебную инструкцию. Хотя в режимном предписании запрещались все шумовые эффекты со стороны арестантов, молиться никому не возбранялось. Охранник позвонил на центральный пост и сообщил о песнопениях.
- Поют? - спросили на том конце провода.
- Поют.
- Заткнуть рты.
- Так о Боге поют.
- О Боге... Хм. Громко поют?
- Громко. Ну не так, чтобы кричали, но в соседнем секторе слышно.
Дежурный повесил трубку. Вскоре на этаже появился тюремный священник и с умилением застыл возле кающейся камеры. В такой момент оборвать псалмы не посмел бы даже воинствующий атеист. Охранники плюнули, увели батюшку и примирились с хором. Откуда же им было знать, что арестанты активно готовились к побегу. Дружная (и, что самое главное, громкая) молитва заглушала скрежет пилки по металлу. Вот уже почти час один из отпетых уголовников, стоя на коленях перед выходившей в коридор решеткой, подпиливал снизу стальной прут. Он быстро приноровился к такту псалмов, и скрежет был почти не слышен. Если к камере шел охранник, кто-то орал: "Господи, прости!"
Вечером охранник в резкой форме оборвал ритуальное покаяние: тюрьма отходила ко сну. Такая же картина повторилась и на следующий день. Надзиратели даже растрогались, а местный батюшка заметил: "Не тюрьма исправляет человека, а вера". На третью ночь узники отогнули два перерезанных прута и выбрались в коридор. Они набросились на охранников, связали их и, отобрав ключи, открыли еще девять камер. Через полчаса шестьдесят два арестанта вырвались из тюрьмы Куритиба. Утренняя смена была поражена тишиной в секторе N 7. Но, взглянув на связанных коллег с вонючими носками во рту, все поняла без слов.
"Ждет меня последняя засада
Никто из великих гангстеров США не добился стольких почестей и симпатий от народа, как Джон Диллинджер, громивший федеральные банки и оставлявший за собой трупы. Первый вооруженный налет на банк Джон совершил в тридцать лет. Этой первой ласточкой стал скромный банк в городке Делзвил. За четыре месяца банда Диллинджера ограбила еще пять банков. Такой удачный старт оборвался весьма комично. Обидная случайность выставляла великого гангстера скрягой и склочником, поэтому сам Джон не любил вспоминать события того печального дня.
Проносясь на автомобиле, гроза банков сбил гуся и остановился, чтобы осведомиться о здоровье птицы. Спустя минуту он пожалел об этом. Хозяйка гуся с бранью набросилась на Джона, требуя компенсации. Гангстер, карманы которого оттягивали пачки денег, платить отказался. Он брызгал слюной, топал ногами и кричал, что птица сама вылезла на дорогу. На шум прибыл местный шериф (дело происходило в деревне Блэфтон, штат Огайо) и потащил скандалиста в участок. Там разгорелся спор. Раскрасневшийся Диллинджер подошел к стене и увидел, как лицо шерифа вытягивается. Гангстер обернулся и обнаружил на стене свою фотографию с красноречивым текстом "WAN TED" (разыскивается). Шериф уже стоял с револьвером в руке.
Диллинджера посадили в подвал, где имелись две тесные грязные камеры. Шериф, не мешкая, сорвал трубку телефона и связался со штабом ФБР в Вашингтоне. Перед его глазами поплыли круги, затем сцена награждения и, наконец, копия приказа о служебном повышении шерифа Джесса Сарбера.
- У меня под замком сам Диллинджер, - доложил он дежурному агенту. Высылайте подмогу.
Из Вашингтона срочно выехал бронированный автомобиль с зарешеченными окнами. В тот же Блэфтон, но со стороны Мичиган-Сити, спешил бронированный "Крайслер" с четырьмя головорезами на борту. За рулем сидел красавчик Пэрпонт, за плечами которого висели четыре побега из тюрьмы. В подобных делах он преуспел как никто другой. Имеется предположение, что об аресте Диллинджера гангстерам сообщил кто-то из коррумпированных агентов ФБР. "Крайслер" подкатил к полицейскому участку. Перед шерифом предстали трое молодцев:
- Мы за Джоном Диллинджером.
- Вы агенты ФБР?
- Да, мы агенты ФБР.
Шериф подивился столь оперативному приезду... почесал щеку и спросил:
- Покажите, пожалуйста, документы. Служба есть слу...
Страж поселкового порядка отлетел в угол: Пэрпонт, лучезарно улыбаясь, вместо удостоверения выташил револьвер и быстро нажал на спуск. Бандиты нашли ключи от подвала и поспешили вниз. Дверь камеры открылась, и на пороге вырос хмурый Диллинджер.
- Почему так долго? Где вас черти носили?
В середине января 1934 года банда Диллинджера обчистила Национальный банк в Ист-Чикаго. Такого поразительного успеха Джон еще не знал. В его закромах осело 264 тысячи долларов. И тут великий гангстер опять влипает в комичную, точнее, в трагикомичную историю. Желая отпраздновать победу над очередной кредитно-финансовой структурой, бандиты поселяются в отеле "Конгресс" и ударяются в запой. Официанты сбились с ног, поднося в номер все новые и новые порции виски. Алкогольный марафон закончился 26 января. В отеле вспыхнул пожар, и всех постояльцев спешно эвакуировали. Лишь в номере N 478 стояла гробовая тишина, хотя из него никто не выходил. Пожарная команда выбила дверь и увидела четверых типов, которые прямо в одежде валялись на кроватях и полу. Их вынесли на улицу. Освежившись на январском ветерке, Диллинджер вдруг заволновался и подскочил к пожарному:
- Мой чемодан! Там мой чемодан! Спасите.
- Скажи спасибо, что тебя спасли, - заметил пожарный.
- Семейный альбом, спасите его. Вот вам мои последние гроши. Двенадцать долларов. Умоляю, спасите!
Пожарный чертыхнулся, плюнул, сгреб мятые бумажки и побежал в горящий отель. Через десять минут он уже спускался с чемоданом, где покоились деньги Нацбанка. Повеселевшая банда ухватила чемодан и двинулась прочь. Они не знали, что начальник пожарной команды узнал Диллинджера и позвонил в полицию. Гангстеры успели пройти лишь сотню метров.
Под присмотром шестидесяти полицейских Джон и его братья сидели в аризонских казематах и ждали этапа. Банда успела наследить в пяти штатах, и теперь каждый из штатов желал получить гангстеров первым. Это была не столько жажда правосудия, сколько типичная политическая возня. Диллинджер к тому времени стал живой легендой, о нем даже слагались песни, а один из федеральных прокуроров назвал Джона "врагом американского общества N 1". В пылу предвыборной кампании каждый из политиков мечтал порисоваться рядом с красивым стройным гангстером, с нынешним символом дерзости и бесстрашия.