Рахиль, не видя иного выхода, решила воспользоваться старинным обычаем своего народа: она выбрала красивую рабыню, по имени Валла, и дала ее Иакову в наложницы. Валла действительно вскоре забеременела. Когда она рожала, Рахиль держала ее на своих коленях, чтобы, согласно обычаю, ребенок рабыни считался ее ребенком. Так родился мальчик, по имени Дан. Рахиль сияла от радости и восклицала: «Судил мне бог, и услышал голос мой, и дал мне сына!» Спустя некоторое время Валла родила второго сына. Рахиль сказала тогда с облегчением: «Борьбою сильною боролась я с сестрою моею и превозмогла». Теперь, напротив, приуныла Лия. Она внезапно перестала рожать и явно проигрывала в этом материнском поединке. Подумав, она последовала примеру сестры и выбрала мужу наложницу со звучным именем Зелфа. Красивая наложница понравилась Иакову и родила ему двух сыновей кряду. Как торжествовала Лия, вернув себе превосходство над сестрой! «К благу моему, — восклицала она, — ибо блаженною будут называть меня женщины!»

Случилось так, что сын Лии, Рувим, убирая в поле пшеницу, нашел там чрезвычайно редкое растение — мандрагоровые яблоки, эффективное средство против бесплодия. Он поскорее принес их матери, чтобы она снова рожала сыновей. Пронырливая Рахиль узнала об этом и прибежала к сестре просить, чтобы та поделилась с ней чудодейственным зельем. Счастливая обладательница зелья и не думала помогать сестре. Она сварливо отвечала: «Неужели мало тебе завладеть мужем моим, что ты домогаешься и мандрагоров сына моего?» Однако она все же решила уступить мандрагоры за право спать с Иаковом в ближайшую ночь. Лия родила еще двух сыновей и одну дочь, так что в итоге она могла похвастать шестью родными сыновьями и дочерью и двумя сыновьями от рабыни Зелфы. Казалось, что Лия уже непобедима. Но вот случилось неожиданное: Рахиль превозмогла свое бесплодие и родила сына, которому дали имя Иосиф.

Прошло следующих семь лет службы, и Иаков решил вернуться в Ханаан. Он потребовал от Лавана дополнительную плату за свои труды. «Ты знаешь, как я служил тебе и каков стал скот твой при мне, — доказывал он тестю. — Ибо мало было у тебя до меня, а стало много; господь благословил тебя с приходом моим».

Лаван выискивал все новые отговорки, но, признавая в душе, что зять прав, понемногу начал сдаваться. Видя его колебания, Иаков предложил, что останется служить у него, если отныне и впредь Лаван будет отдавать ему всех коз, овец и баранов с крапинами и пятнами. Поскольку в стаде преобладал белый и черный скот, а животных с крапинами и пятнами почти не было, Лаван охотно согласился на это условие, посмеиваясь над наивностью зятя. Но он сильно просчитался, забыв, что Иаков занимается скотоводством чуть ли не с младенческих лет и отлично владеет искусством скрещивания животных. Иаков собирал свежие прутья, надрезал на них кору, чтобы образовались белые полоски, и клал прутья у водопоя. Овцы, наглядевшись на них, давали приплод сплошь с крапинами и пятнами. Лаван не сразу спохватился, что черного и белого скота в его стадах становится все меньше, а численность голов с крапинами и пятнами катастрофически растет. Он неуклонно беднел, а Иаков превращался в богача, владеющего бесчисленными стадами овец, баранов и коз, а также множеством рабов и рабынь, верблюдов и ослов. Словом, на этот раз нашла коса на камень. Сыновьям Лавана это, разумеется, не могло понравиться. Видя, что хитрый шурин лишил их почти всего имущества, они подняли крик, жалуясь, что «Иаков завладел всем, что было у отца нашего, и из имения отца нашего составил все богатство сие».

Иаков, защищаясь, утверждал, что бог хотел покарать Лавана за то, что он обманывал его, Иакова. И именно поэтому рождался скот с крапинами и пятнами. «И отнял бог скот у отца вашего, — объяснял он своим женам, — и дал мне». Любящие жены взяли сторону мужа. А когда Иаков сказал им под большим секретом, что бог велит ему возвращаться в Ханаан, они очень обрадовались. И при случае высказали свою давнишнюю обиду на отца: «Не за чужих ли он нас почитает? Ибо он продал нас и съел даже серебро наше. Посему все богатство, которое бог отнял у отца нашего, есть наше и детей наших. Итак, делай все, что бог сказал тебе».

БЕГСТВО ИАКОВА. Обстановка в доме Лавана стала очень напряженной. Иаков не без основания опасался, что сыновья Лавана захотят силой отнять его имущество. И он решил тайком покинуть Харран.

Иаков не знал, что перед отъездом Рахиль украла из родительского дома статуэтки домашних богов, которые издавна покровительствовали всему роду Фарры.

Караван Иакова был необычайно велик. Там были верблюды, вьючные ослы, овцы, бараны и козы; Иакова сопровождали две жены, две наложницы и одиннадцать сыновей, не считая многочисленной челяди с семьями. Такому каравану невозможно было уйти из Харрана незамеченным. И все-таки Лаван лишь на третий день хватился беглецов. Он мигом созвал сыновей и во главе вооруженных слуг бросился в погоню. Но по дороге бог предупредил его, чтобы он не обижал Иакова и не допускал кровопролития.

Семь дней длилась погоня. Лаван настиг Иакова на горе Галаад, когда тот раскидывал шатры. Лаван подошел к беглецу, поджидавшему его со своими вооруженными людьми, и сказал: «Что ты сделал? Для чего ты обманул меня и увел дочерей моих, как плененных оружием? Зачем ты убежал тайно, и укрылся от меня, и не сказал мне? Я отпустил бы тебя с веселием и с песнями, с тимпаном и с гуслями. Ты не позволил мне даже поцеловать внуков моих и дочерей моих; безрассудно ты сделал. Есть в руке моей сила сделать вам зло; но бог отца вашего вчера говорил ко мне и сказал: „Берегись, не говори Иакову ни хорошего, ни худого“. Но пусть бы ты ушел, потому что ты нетерпеливо захотел быть в доме отца твоего: зачем ты украл богов моих?»

Иаков очень удивился, так как ничего не знал о краже. Он обещал казнить вора и разрешил Лавану произвести в его лагере тщательный обыск. Лаван обшарил шатры Иакова, Лии и двух наложниц, затем направился к шатру Рахили. Виновница хищения быстро спрятала статуэтки под верблюжье седло, а сама села сверху. Лавану и в голову не пришло искать их там, и он, конечно, их не нашел.

Тут Иаков в свою очередь пришел в негодование, рассердился на тестя за погоню и оскорбительный обыск. Он напомнил Лавану все обиды, испытанные за двадцать лет службы: «Ты осмотрел у меня все вещи, что нашел ты из всех вещей твоего дома? — вопрошал он с гневом, — покажи здесь пред родственниками моими и пред родственниками твоими; пусть они рассудят между нами обоими. Вот, двадцать лет я был у тебя; овцы твои и козы твои не выкидывали; овнов стада твоего я не ел. Растерзанного зверем я не приносил к тебе; это был мой убыток; ты с меня взыскивал, днем ли что пропадало, ночью ли пропадало. Я томился днем от жары, а ночью от стужи, и сон мой убегал от глаз моих. Таковы мои двадцать лет в доме твоем. Я служил тебе четырнадцать лет за двух дочерей твоих и шесть лет за скот твой, а ты десять раз переменял награду мою. Если бы не был со мной бог отца моего, бог Авраама и страх Исаака, ты бы теперь отпустил меня ни с чем».

Лаван продолжал утверждать, что все имущество, захваченное Иаковом, в сущности, принадлежит ему. Но все-таки он согласился на отъезд зятя в Ханаан. «Дочери — мои дочери, — сказал он Иакову, — дети — мои дети; скот — мой скот, и все, что ты видишь, это мое; могу ли я что сделать теперь с дочерями моими и с детьми их, которые рождены ими?»

Лаван предложил Иакову заключить союз. В знак согласия они воздвигли холм из камней. Лаван назвал его Иегар-Сагадуфа, а Иаков назвал его Галаад. Лаван сказал при этом: «Этот холм свидетель, и этот памятник свидетель, что ни я не перейду к тебе за этот холм, ни ты не перейдешь ко мне за этот холм и за этот памятник, для зла. Бог Авраамов и бог Нахоров да судит между нами, бог отца их».

Они вместе поели, затем Лаван расцеловал дочерей и внуков и пустился с сыновьями в обратный путь.

ИАКОВ БОРЕТСЯ С БОГОМ. Иаков перешел границу Ханаана и раскинул лагерь в местности, названной им Маханаим (лагеря). От местных жителей он получил тревожные известия о своем брате, Исаве. Исав поселился у Мертвого моря на плоскогорье Сеир, то есть «косматом», «поросшем деревьями», и стал правителем страны Едом. Он занимался главным образом охотой в горах, но не брезговал и грабежами, если представлялся случай. В густо населенных долинах Ханаана Исав пользовался дурной славой. У Иакова сердце сжалось от страха. Ведь он был виноват перед братом и не надеялся, что тот забыл старые обиды. Иаков направил к Исаву послов с просьбой о прощении. Вскоре послы вернулись и сообщили, что Исав идет ему навстречу во главе четырехсот вооруженных воинов. Иаков в испуге стал молить бога: «Избавь меня от руки брата моего, от руки Исава; ибо я боюсь его, чтобы он, пришедши, не убил меня и матери с детьми. Ты сказал: Я буду благотворить тебе, и сделаю потомство твое, как песок морской, которого не исчислить от множества».