ПРОРИЦАТЕЛЬ ВАЛААМ. Моавитский царь Валак с тревогой следил за успехами израильтян: после победы над аморреянами и царем Огом они стали опасными соседями. Боясь выступить против них открыто с оружием в руках, Валак решил прибегнуть к помощи магии. В Пефоре на Евфрате жил знаменитый чернокнижник, по имени Валаам. Царь Валак послал к нему моавитских старейшин с щедрыми дарами, прося, чтобы он проклял израильтян и заставил их отказаться от борьбы. Валаам выслушал старейшин и провел ночь в молитве, после чего заявил, что бог израильтян запретил ему брать на себя такую задачу. Валак, однако, не сдавался. Он послал вторую, еще более именитую делегацию и еще более ценные дары, но маг ничего и слушать не желал. «Хотя бы Валак давал мне полный свой дом серебра и золота, не могу преступить повеление господа, бога моего…» — сказал он. Позднее Яхве передумал и разрешил Валааму отправиться в Моав, при условии, что он будет вести себя согласно указаниям бога. Великий кудесник сел на свою верную ослицу и пустился в путь. Тем временем бог заподозрил Валаама в дурных намерениях по отношению к израильтянам и решил его задержать. По приказанию Яхве ангел с обнаженным мечом преградил дорогу Валааму.

Ангела видела только ослица. Она встала на дыбы, а затем своротила с дороги и пошла в поле. Валаам не понял, в чем дело, пришел в ярость и принялся бить палкой норовистую ослицу. Это ни к чему не привело. Как безумная, она неслась вперед и оказалась между двумя стенами, огораживающими виноградники. Ангел снова заступил ей дорогу, и ослица, быстро повернувшись, прижала ногу своего хозяина к стене. Валаам взвыл от боли и снова отдубасил ослицу. Обиженное животное спросило тогда плаксивым голосом: «Что я тебе сделала, что ты бьешь меня?..»

Валаам почему-то совсем не удивился тому, что ослица заговорила по-человечьи, и, все еще не остыв от гнева, стал корить ее: «За то, что ты поругалась надо мной; если бы у меня в руке был меч, то я теперь же убил бы тебя». Ослица продолжала жаловаться: «Не я ли твоя ослица, на которой ты ездил, с начала до сегодня? Имела ли я привычку так поступать с тобою?». Валаам вынужден был признать, что она всегда верно ему служила. В то же мгновение он увидел светлую фигуру ангела, сразу же соскользнул со спины ослицы и поклонился ему до земли. Ангел, с укоризной посмотрев на Валаама, сказал: «За что ты бил ослицу твою?.. Я вышел, чтобы воспрепятствовать тебе, потому что путь твой не прав предо мною. И ослица, видев меня, своротила от меня… Если бы она не своротила от меня, то я убил бы тебя, а ее оставил бы живою». Смущенный Валаам оправдывался: «Согрешил я, ибо не знал, что ты стоишь против меня на дороге; итак, если это неприятно в очах твоих, то я возвращусь». «Пойди с людьми сими, — сказал ангел, — только говори то, что я буду говорить тебе».

В Моаве царь встретил знаменитого мага с распростертыми объятиями, поднес ему новые дары и повел на холм, откуда виден был лагерь израильтян. Здесь Валаам построил жертвенник и вознес на него овна, потом он намеревался произнести проклятие, которое должно было погубить израильтян. Но — о чудо! — вместо проклятия с его уст сорвались слова благословения. Семь раз пытался прославленный чародей выполнить пожелание царя, построил семь жертвенников, возносил на них жертвы, и каждый раз бог принуждал его благословлять израильтян. Моавитский царь подозрительно поглядывал на то, что творит Валаам, и, когда в седьмой раз услышал те же самые слова, рассердился не на шутку и прогнал мага прочь.

Все это происшествие очень огорчило Валаама и, желая хоть как-нибудь сгладить обиду, нанесенную царю, он на прощание подал ему хитрую мысль: развратить израильтян и подорвать их силы с помощью моавитских женщин. Царь последовал его совету. Израильские мужчины, которым приелась монотонная лагерная жизнь и надоели строгие предписания Моисеевой религии, легко дали себя соблазнить. Моавитские женщины совершали обряд служения богу Ваал-Фегору самым разнузданным образом. В свое храмовое распутство они вовлекали израильтян и таким путем склоняли их к идолопоклонству. И вот один высокородный израильтянин привел к себе в шатер моавитянку, не считаясь с тем, что в это время верующие молились в скинии Яхве. Тогда Финеес, сын первосвященника Елеазара, возмущенный гнусным зрелищем, пронзил копьем преступную чету. Для верующих это послужило сигналом к решительной расправе с грешниками; во время резни, разбушевавшейся в стане, погибли двадцать четыре тысячи человек, виновных в том, что они изменили Яхве. Моавитян также постигла кара: двенадцать тысяч отборных израильских воинов огнем и мечом опустошили их страну. Во время этой резни погиб и Валаам — он поплатился жизнью за коварный совет, который дал моавитскому царю. В Моаве была взята огромная добыча. Кроме тридцати двух тысяч невольниц израильтяне захватили семьдесят две тысячи голов рогатого скота и шестьдесят одну тысячу вьючных ослов. Сыны Рувима и сыны Гада, а также половина колена Манассии облюбовали себе земли за Иорданом и выразили желание поселиться там. Моисей охотно согласился на это, однако потребовал, чтобы они сперва приняли участие в завоевании Ханаана.

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ МОИСЕЯ. Моисей знал, что в силу приговора Яхве он не удостоится счастья переступить границы Ханаана и не достигнет главной цели своей жизни. Ему уже было сто двадцать лет, и хотя он сохранился и телом и духом, однако чувствовал, что смерть близка. Перед кончиной ему нужно было привести в порядок еще много дел. Прежде всего он провел всеобщую перепись и узнал, что народ израильский насчитывает шестьсот одну тысячу семьсот тридцать человек. Своим преемником он назначил Иисуса Навина, верного соратника и храброго военачальника. Используя свой сорокалетний опыт, Моисей дополнил уже существовавший свод законов новыми уставами и религиозными предписаниями, дав прочный фундамент для будущего общественного строя израильтян. Чтобы предотвратить распри, Моисей разделил территорию Ханаана между отдельными коленами. Только левиты и священники не получили особых уделов, так как обязаны были нести службу Яхве во всем Ханаане. Однако Моисей дал им во владение сорок восемь городов и местечек, которые должны были обеспечить им приличные условия существования. Он выделил шесть городов, в которых люди, виновные в неумышленном убийстве, могли найти убежище и тем самым избежать родовой мести. Потом Моисей сложил вдохновенную песнь во славу своего бога и велел израильтянам выучить ее наизусть, чтобы она воодушевляла их, и в злую и в добрую годину. Попрощавшись со своим народом, Моисей отправился один на вершину горы Нево. Грустным взглядом окинул он обширные пространства земли обетованной, куда ему не суждено было войти, и в одиночестве испустил дух. Кончина его окутана вечной тайной, и по сей день никто не знает, где искать место его погребения. Народ в течение тридцати дней оплакивал своего учителя, а потом свернул шатры, чтобы под водительством Иисуса Навина переправиться через Иордан.

Описанная в Библии история бегства из Египта и странствия в землю обетованную — это одновременно история еврейской религии. Израильтяне верили, что Яхве их особо полюбил, что он стал их освободителем, дал им законы, моральные нормы и общественный строй, создал религиозные учреждения, должности священников и литургический церемониал и под конец привел их в Ханаан как объединенный и организованный народ. Израильтяне ведь считали себя избранным народом, которому доверена важная историческая миссия, и поэтому не могли погибнуть, хотя по временам их постигали тяжелые наказания за нарушение синайского союза.

История этого драматического бегства израильтян постепенно утрачивала реальные черты. По мере того как сказание о Моисее передавалось из поколения в поколение, оно приобретало все более мистический характер, а исторические факты отступали на задний план. Последним придавали настолько малое значение, что не считали даже нужным назвать имя фараона-преследователя.