Зато не обнаружено следов пожара и опустошений в городе Гаваоне, что как раз подтверждает библейское сказание. Гаваон ведь добровольно капитулировал и таким путем избежал уничтожения. Стоит привести любопытную подробность — раскопки подтвердили Библию еще в одном отношении. В Книге Иисуса Навина (гл. 10, ст. 2) мы читаем дословно: «…Гаваон (был) город большой, как один из царских городов…» Руины обнаружены в иорданской деревне Эль-Джиб, примерно в восьми километрах к северо-западу от Иерусалима. Гаваон состоял из многочисленных улиц, площадей, храмов и общественных зданий. О его богатстве нам говорит множество предметов из бронзы, найденных в гробницах и развалинах домов. Установлено также, что его жители вели в больших размерах международную торговлю, так как среди кувшинов, кубков, блюд, статуэток, ножей, скарабеев и перстней найдено поразительное количество сосудов, происходящих с Кипра и из Сирии. Чем торговали жители Гаваона? Судя по цистернам для выжимания винограда и по пещерам для хранения виноградного сока, они производили и экспортировали вино. Найдены даже кувшины с выгравированным названием «Гаваон». В них посылали вино заграничным клиентам.
Благодаря этим археологическим открытиям стало ясно, почему жители Гаваона капитулировали на условиях, не приносящих им чести. Это были купцы, которым торговля была ближе, чем военное ремесло. И кажется, они достигли своей цели, хотя и ценой политической независимости. Хорошо сохранившиеся крепостные стены, как и другие архитектурные памятники, говорят нам, что Гаваон избежал судьбы многих ханаанских городов и продолжал процветать под гегемонией израильтян.
Поскольку мы заговорили об археологии, стоит привести еще одну деталь. Как мы знаем из Библии, Иисуса Навина похоронили в Фамнаф-Сараи на горе Ефремовой. Септуагинта (греческий перевод Ветхого завета) добавляет любопытную подробность: в гробницу его вложили каменные ножи, которыми в Галгале обрезали израильтян. Так вот, в 1870 году в одной из могильных пещер, обнаруженных в том же районе, найдено было изрядное количество каменных ножей. Разумеется, мы впали бы в ошибку, если бы захотели извлечь из этого факта поспешный вывод, будто пещера является гробницей Иисуса Навина. Зато нельзя исключить возможности, что библейская версия об обрезании имеет свой источник в древних религиозных обрядах, соблюдаемых осевшим в тех местах ханаанским племенем. Обычай обрезания усвоили независимо друг от друга различные древние народы. Таким образом, можно высказать предположение, что израильтяне за время сорокалетнего пребывания в пустыне так прочно забыли о завещанном им Моисеем обрезании, что вернулись к этому обряду только под влиянием ханаанского племени в Фамнаф-Сараи.
Как же происходил, однако, поход Иисуса Навина, если мы будем условно так называть некоего израильского завоевателя? Попробуем соединить на карте черточкой те города, о которых известно, что они были сожжены в XII веке до н. э., и мы как раз получим путь его завоеваний. Это прежде всего позволит нам установить, что, вопреки утверждению редакторов Библии, наш условный Иисус Навин отнюдь не завладел всем Ханааном. Он шел, как выражается Вернер Келлер, автор книги «И все-таки священное писание право», «по линии наименьшего сопротивления». Обходил сторонкой сильные крепости, занимал главным образом малозаселенные горные местности, как, например, оба скалистых берега Иордана. Он не рискнул, однако, завладеть урожайными долинами, которые на протяжении почти двух следующих столетий оставались в руках ханаанеян. Между Иудейскими горами и Ефремовыми горами продолжала стоять на страже иевусейская крепость Иерусалим, а приморские города стали добычей филистимлян. Дальше к северу сохранила свою независимость федерация гаваонских городов. Израильские племена, осевшие в северных районах страны, были отрезаны от своих соплеменников на юге цепью ханаанских крепостей в долине Изреель. Короче говоря, долины сохранили преимущество над возвышенностями. Такое положение сложилось в силу значительно лучшего вооружения ханаанеян. Они располагали многочисленными боевыми колесницами, запряженными огневыми аргамаками, необычайно подвижными в тактическом действии и опасными для пеших израильских войск.
Поход Иисуса Навина, таким образом, скорее имел характер постепенного проникновения в менее заселенные и слабо защищенные части Ханаана. Несмотря на поддержку Яхве, легендарный вождь не довел до конца дело покорения страны. После его смерти отдельные израильские племена вынуждены были бороться за свое существование и неоднократно попадали под иго ханаанеян, а в периоды мирного существования поддавались влиянию их более высокой культуры и религии. Об этих длительных схватках с коренными жителями страны мы узнаем из Книги судей.
Удивительно, как вообще оказалось возможным вторжение первобытного, плохо вооруженного народа в страну, далеко продвинувшуюся в развитии цивилизации, страну, располагавшую многими укрепленными городами и великолепно вооруженными воинскими частями. Успех израильтян, однако, станет понятен, если мы соотнесем его с политической ситуацией тогдашнего мира. Ханаан, как мост между Африкой и Азией, постоянно служил объектом соперничества великих держав — Месопотамии и Египта. После изгнания гиксосов он в течение трех столетий оставался египетской провинцией. Фараоны не изменили строя, существовавшего в этой стране. В укрепленных городах управляли местные начальники, преимущественно иноземного происхождения, зато ханаанские народные массы, говорившие на языке, близком к древнееврейскому, занимались главным образом земледелием и были лишены политических прав.
Египет рассматривал ханаанских царьков как своих вассалов. Он предоставил им относительную свободу, разрешил содержать воинские части и вооружаться боевыми колесницами и даже благосклонно смотрел на то, что они ведут междоусобные войны. Интриги и склоки между ними лишь укрепляли гегемонию Египта и поднимали его авторитет как высшей третейской инстанции. Римский политический принцип «divide et impera»{31} применялся, как мы видим, еще египетскими фараонами.
В крупных ханаанских городах стояли египетские гарнизоны, и там была резиденция наместников, главная задача которых заключалась во взыскании дани. А дань эта была неслыханно тяжелой. Вдобавок ко всему сборщики дани были продажными взяточниками и сами обкрадывали страну, стремясь как можно скорее лично обогатиться. Египетские войска состояли из наемных солдат разных рас и национальностей. Так как им часто не выплачивали жалованья и обманывали при выдаче продовольственного рациона, они бродили по деревням и грабили, где только удавалось.
Жителей Ханаана принуждали работать на стройках дворцов и оборонительных укреплений, их грабила солдатня, и они были низведены до положения рабов: материальный уровень их жизни падал все ниже и ниже, сокращалась их численность. Некогда цветущий Ханаан был доведен почти до разорения.
Этот процесс разорения и обнищания Ханаана в известной степени отразился в некоторых главах Книги Иисуса Навина и в Книге судей. Кроме того, сведения о нем мы находим в клинописных табличках, обнаруженных в Тель-эль-Амарне, да и в других данных археологических раскопок. Архитектура того периода, в том числе и дворцы аристократии, была в довольно жалком состоянии, оборонительные устройства городов пришли в полный упадок. Об общем обнищании свидетельствует также поразительно малое количество найденных предметов роскоши. Ханаан под властью царьков и их египетских суверенов в конце концов превратился в глухую, отсталую провинцию.
Мы уже писали в предыдущих главах о том, как Рамсес II после долголетней войны заключил мирный договор с хеттами. После его смерти на Египет напали индоевропейские народы, так называемые «народы моря». В своем шествии через Грецию и Малую Азию они раздавили государство хеттов, овладели побережьем Средиземного моря и вторглись в дельту Нила. Фараону Мернепта удалось отразить вторжение, но тяжелая борьба очень ослабила Египет. В царствование последних фараонов XIX династии страна пребывала в хаосе. Тогда-то вспыхнуло одно из многих восстаний угнетенных крестьян, ремесленников и рабов, Египет распался на несколько маленьких независимых государств, а за трон фараонов шла долгая, яростная борьба.