Надо иметь в виду также, что вторжение чужих племен на земли, заселенные ханаанеянами, должно было вызвать там глубокое экономическое потрясение. Ханаанские города процветали главным образом благодаря международной торговле. Поэтому едва захватчики отрезали караванные пути, как начался застой в торговле и неотступно за ним следующее общее снижение благосостояния.

Последствия краха экономики давали себя чувствовать еще несколько веков. Когда Соломон приступил к строительству Иерусалимского храма, он был вынужден пригласить ремесленников, художников и строителей из финикийского Тира. Только благодаря настойчивости и энергии этого царя оживилась торговля и наново расцвели города, а некоторые из них, например Иерусалим, смогли в конце концов соперничать даже с городами Сирии и Египта.

Археологические раскопки разъяснили нам, какую роль сыграли израильские захватчики в Ханаане. Без ответа все же остался вопрос, почему их так легко увлекла ханаанская религия, о которой редакторы Библии всегда говорили с омерзением и осуждением.

Только в 1928 году, когда в северной Сирии были открыты руины финикийского города Угарита, произошел решительный поворот и в этом отношении. Среди развалин найдено несколько сот клинописных табличек с документами, в том числе и на угаритском языке. Когда их прочитали, оказалось, что это по преимуществу религиозные тексты, содержащие гимны, молитвы и мифологические поэмы. С точки зрения науки это было важное открытие, ибо на основе найденных табличек можно было наконец опровергнуть одностороннюю библейскую версию и реконструировать ханаанскую религию в том виде, какой она была в действительности.

Что же общего между финикийской религией и ханаанеянами? Прежде всего, установлено, что Финикия и Ханаан составляли культурное, религиозное и этническое единство. Ханаанские народы говорили по преимуществу на финикийском языке или на очень близких к нему наречиях. Кроме того, они признавали тех же богов, что и жители Тира, Библа и Угарита. И стало быть, все, что было прочитано на клинописных табличках, по логике вещей должно касаться также религии, исповедуемой в Ханаане.

Финикийцы, семитский народ мореплавателей, торговцев и путешественников, уже в третьем тысячелетии до н. э. осели на побережье Сирии. Их портовые города Тир, Библ и Сидон вели оживленную морскую торговлю. Финикийские корабли доплывали до северо-западных берегов Африки и до Англии и, возможно, даже обогнули африканский материк. Среди колоний, основанных финикийскими купцами вдоль побережья Средиземного моря, Карфаген прославился тем, что освободился из-под власти своей метрополии и в качестве суверенной морской державы вступил в борьбу не на жизнь, а на смерть с Римской империей.

За свою долгую историю финикийцы достигли очень высокого уровня культурного развития. Несмотря на месопотамские и египетские влияния, это была оригинальная культура. В финикийских городах процветало строительство, ремесло и искусство. Изделия художественного промысла путем меновой торговли попадали в отдаленные уголки тогдашнего мира. Но величайшим достижением финикийцев было изобретение письма, опирающегося на алфавитную систему.

Раскопки в Угарите показали, что религия древнего Ханаана вовсе не была столь безнравственной, как пытались нам внушить редакторы Библии. Представленный в документах мир богов богат и живописен, полон поэзии и драматического напряжения. Выступающие в нем боги и богини одержимы всеми страстями, присущими обыкновенному смертному: они любят, ненавидят, борются между собой, страдают и умирают. Разумеется, религия эта не провозглашала высоких моральных принципов. Как все разновидности античного политеизма, она выражала наивные представления тогдашнего человека о таинственном смысле космоса, отражала драматичность человеческой жизни с ее личными и общественными конфликтами.

Финикийский религиозный эпос иногда живо напоминает Гомера.

Вот фрагмент, воспевающий Ваала:

Высшим финикийским божеством был Эль, кровожадный бог, как бы одержимый страстью разрушения и одновременно благодушный и милосердный. Величайшие почести, однако, как мы знаем, воздавались Ваалу, богу урожая, дождя и покровителю скота. Его супругой была Астарта, богиня любви и плодородия, одна из популярнейших богинь древнего мира, почитаемая в Ханаане также под именем Ашеры.

Ваал был богом шумеро-аккадского происхождения. У народов Востока он выступает под разными именами. Финикийцы называют его также Фаммуз (Таммуз) или Эшмун, в Египте мы его встречаем в образе Осириса, а греки чтили его под видом вечно юного Адониса.

Как мы знаем из пророчества Иезекииля, культ Фаммуза соблюдали еще в 590 году до н. э. во дворе Иерусалимского храма. Мы читаем дословно: «И привел меня ко входу во врата дома господня, которые к северу, и вот, там сидят женщины, плачущие по Фаммузе».

О популярности Ваала (Баллы) свидетельствует прежде всего то обстоятельство, что имя его очень часто входило в основной состав финикийских, израильских и карфагенских имен. Один из судей получил прозвище Иероваал, сына царя Саула звали Иешабаал, а величайшими героями Карфагена были Гасдрубал и Ганнибал.

В Тире символами Ваала были два столпа — один из золота, другой из серебра. Народная фантазия впоследствии перенесла эти столпы далеко на запад, в Гибралтарский пролив, а греки ввели их в свои легенды в качестве Геракловых столпов.

С культом Ваала были связаны великолепные празднества и религиозные процессии, драматически иллюстрирующие мифическую судьбу этого бога. В начале осени бог смерти Мот похищал Ваала в подземное царство, что влекло за собой умирание природы и наступление зимней поры. Ханаанский народ оплакивал умершего бога, выражая свое отчаяние тем, что раздирал на себе одежды, увечил свое тело и пел погребальные песни. Но весной богиня плодородия Анат вступала в победоносную борьбу с Мотом и выводила своего супруга на поверхность земли. Тогда земледельцы устраивали в честь воскресшего бога урожая радостные процессии, пели гимны и плясали под аккомпанемент тамбуринов.

Миф о смерти и воскресении бога урожая играл большую роль не только у финикийцев и ханаанеян. Вспомним здесь хотя бы египетский культ Осириса и богини Исиды, греческие мистерии, связанные с богиней Деметрой и ее дочкой Персефоной, фригийскую богиню Кибелу и ее юного супруга Аттиса, а также мистические обряды в честь Афродиты и Адониса в эллинистическую эпоху.

Наряду с Ваалом величайшим почитанием окружали в Ханаане богиню плодородия Астарту. Это была типичная богиня-мать, выступавшая во многих других религиозных культах. В Библии ее сурово осуждают, поскольку в культе Астарты подчеркивается сексуальность как главный аспект жизни, что нашло выражение в освященном религией распутстве. Храмы выполняли роль домов терпимости, в которых посвященные — мужчины и женщины — занимались проституцией. Дары за их службу поступали в кассу храма, в виде пожертвований божеству. По сути дела, в такой форме культа наивно проявились чувства простых людей, которые считали отношения между полами чем-то совершенно естественным и поэтому не видели в них ничего зазорного. Культ Астарты вовсе не свидетельствовал о моральной испорченности и разнузданности ханаанеян, как это изображают в Библии суровые последователи яхвизма.

В плеяде финикийско-ханаанских божеств все-таки был один бог, который справедливо мог вызвать возмущение. Мы его знаем под именем Молоха. Это искаженная форма семитского слова «мелех», что попросту означает царь. В Уре Шумерском его называли Малькум, у аммонитян — Мильком, а в Сирии и Вавилоне — Малик, в Тире же и Карфагене он выступал как Мелеккарт, что означает царь города.