По обе стороны входа в притвор высились двенадцатиметровые медные колонны с великолепными резными венцами — мистические символы силы и величия. Все три помещения потрясали своей роскошью и богатством. Стены и потолки были обшиты кедровым деревом; паркет был сделан из полированных кипарисовых досок; панели, украшенные барельефами херувимов, пальм и цветов, сверкали золотом. В центральном зале стоял позолоченный стол кедрового дерева для хлебных приношений, алтарь из литого золота для курения ладаном, десять золотых подсвечников и множество другой золотой утвари. Сквозь расположенные у самого свода зарешеченные окна в зал струился тусклый свет. Здесь жрецы курили ладаном, совершали хлебные приношения и следили, чтобы пламя в подсвечниках никогда не угасало.

Святая святых была отгорожена стеной из позолоченного кедрового дерева. Двери в святая святых, украшенные резными изображениями херувимов, были всегда открыты, но вход прикрывал полотняный занавес, богато расшитый херувимами, цветами и пальмами. За занавесом стоял во мраке ковчег завета с двумя каменными скрижалями Моисея. Его охраняли две огромные фигуры херувимов, вырезанные из оливкового дерева и покрытые толстым слоем золота. Их распростертые крылья соприкасались друг с другом, а снаружи доставали до двух противоположных стен храма.

По окончании строительства храма состоялось большое торжество по случаю установления в храме ковчега завета. Давид еще раньше создал жреческое сословие. Из тридцати шести тысяч левитов двадцать четыре тысячи получили жреческое звание, остальным же пришлось довольствоваться должностями хранителей, писарей, судей и певчих. Потомки Аарона, к коим принадлежал Садок, получили монополию на должность верховного жреца.

Во время торжества толпы народа заполнили внешний двор, а на внутреннем дворе в это время происходила церемония посвящения и установления ковчега. Вокруг жертвенника собрались старейшины племен израильских, жрецы в белых полотняных одеждах, придворные вельможи, певчие, арфисты, кимвалисты и сто двадцать жрецов-трубачей. Соломон, в пурпурном, богато расшитом плаще и золотом царском венце, сидел на престоле. Сзади выстроились пятьсот воинов личной гвардии царя со щитами из чистого золота. Торжество началось столь крупным жертвоприношением, что число жертв для всесожжения невозможно было сосчитать. Среди дыма и запаха горелого мяса загремели трубы, и левиты внесли на плечах ковчег завета. Потрясенные его золотым сиянием, певчие под аккомпанемент арф и кимвалов запели гимн, содержание которого совпадало с созданным позднее двадцать третьим псалмом:

Тут хор разделился на две группы и начал следующую строфу:

А вторая группа громко и радостно отвечала:

Вопросы и ответы продолжались до тех пор, пока золотой ковчег не был поставлен на место. Расшитый занавес опустился, и с тех пор никому, кроме верховного жреца, не разрешалось видеть ковчег. Соломон встал с престола и, вознося руки к небу, воскликнул:

Воцарилась глубокая тишина, все с благоговением прислушивались к голосу царя. Соломон помолчал, словно внемля эху собственных слов, а затем в покорной молитве просил Яхве не лишать Израиль своей милости.

Начались четырнадцатидневные празднества. Вся страна веселилась и пировала. На жертвеннике сожгли в эти дни двадцать две тысячи волов и сто двадцать тысяч овец. Не было в Израиле человека, который бы не участвовал в этом грандиозном жертвоприношении и не предоставил хотя бы одного вола или овцы.

БОГАТСТВА СОЛОМОНА. Соломон не ограничился постройкой храма и следующие тринадцать лет посвятил оживленной строительной деятельности. Он стремился усилить обороноспособность страны, а также создать себе достойную царскую резиденцию.

Дворцовый комплекс примыкал непосредственно к внутреннему двору храма и складывался из трех зданий. Собственно царская резиденция имела два крыла: в одном жили Соломон и его гарем, в другом же, построенном по требованию фараона, находились резиденция гордой египетской княжны и помещения для ее многочисленной свиты. Для собраний и больших государственных торжеств служил «дом леса ливанского». Это был огромный зал, кровля которого покоилась на сорока пяти колоннах из ливанского кедра. Во втором зале царь вершил суд и принимал иностранных послов. Там на возвышении стоял раззолоченный трон из слоновой кости.

Для охраны границ и главных торговых путей Соломон укреплял города и строил новые крепости. На севере, например, он окружил мощными стенами и башнями города Гацор и Мегиддо, а в центре страны — Гезер, Бефорон и Валааф. Во всех этих крепостях стояли в боевой готовности отряды конницы и пехоты.

Значительные расходы на вооружение, строительство и предметы роскоши Соломон покрывал из доходов, которые нескончаемым потоком плыли из самых разных источников. Не считая натуральных податей, собираемых с израильтян, налоги, торговые пошлины и дань вассалов приносили ему шестьсот шестьдесят шесть золотых талантов (или двадцать две тысячи восемьсот двадцать пять килограммов золота) ежегодно.

Соломон оказался также отличным торговцем и поддерживал оживленные торговые сношения с соседними государствами. В Киликии он скупал лошадей и продавал их в Месопотамию и Египет. Из Египта в свою очередь он привозил отличные боевые колесницы, продавая их в другие страны. Кроме того, Соломон занялся очень рентабельной морской торговлей. Израильтянам было совершенно незнакомо кораблестроение и мореплавание. Соломон и здесь обратился за помощью к Хираму и построил в заливе Акаба порт Ецион-Гавер, откуда каждые три года отправлялся его флот в таинственную страну Офир. Взамен медной руды, которую добывали в израильских рудниках и переплавляли в специальных печах, корабли Соломона привозили ценные товары: золото, серебро, слоновую кость, сандаловое дерево, а также обезьян и павлинов. Из сандалового дерева царь велел построить в своем дворце лестницы и перила.

Но всех этих богатств не хватало на покрытие расходов по строительству, вооружению и содержанию в роскоши царского дворца. Соломон взял взаймы у Хирама сто двадцать талантов золота и отдал ему в залог двадцать галилейских городов. Царь тирский, осмотрев эти города, пришел к выводу, что заключил невыгодную сделку, ибо города, разоренные высокими податями, бедствовали.

ЦАРИЦА САВСКАЯ. Слухи о мудрости Соломона и великолепии его двора распространились по всему свету. Дошли они также до царицы савской, которая решила отправиться в Иерусалим и убедиться лично, насколько они правдивы.

Ее въезд в Иерусалим был поистине великолепен. Длинный караван верблюдов в богатых, ярких чепраках, украшенных золотом, вез грозных воинов пустыни, придворных вельмож, женщин и бесчисленные дары: золото, драгоценности, благовония. Царица ехала в паланкине, который качался на верблюде, как корабль на морских волнах. Соломон ждал царицу в тронном зале, одетый в пурпур и золото. При виде этой экзотической женщины он вскочил с престола и побежал ей навстречу. Он не сводил пылающего взора с ее изящной фигуры, вырисовывающейся под тонким шелком расшитого золотом платья, восхищаясь ее смуглым, с тонкими чертами лицом и погружаясь взглядом в огромные, черные, горящие скрытым огнем глаза. Словно павлин хвост, развернул он перед царицей весь свой разум и богатства. Целыми часами он беседовал с ней, отвечая на вопросы и давая ценнейшие советы. Царица савская убедилась в мудрости и богатстве Соломона. Ее поразила невиданная роскошь дворца, залы со стенами, выложенными кедровым деревом, нарядные занавесы, золоченый трон из слоновой кости и несметное множество золотой посуды. Во время одной из бесед она сказала с восторгом: «Верно то, что я слышала в земле своей о делах твоих и о мудрости твоей. Но я не верила словам, доколе не пришла и не увидели глаза мои: и вот, мне и в половину не сказано. Мудрости и богатства у тебя больше, нежели как я слышала».