МИССИЯ ЕЗДРЫ. С момента восстановления храма прошло сорок три года. Персидский престол занимал царь Артаксеркс I (465–424 годы до н. э.). В Вавилоне жил тогда крупный иудейский ученый по имени Ездра. Люди, приезжавшие из Иерусалима, привозили ему тревожные вести о том, что иудеи пренебрегают своими религиозными обязанностями и что им грозит смешение с окрестными арабскими племенами, с которыми они постоянно заключают браки. Ездра был уже очень стар, но тем не менее он решил вернуться на родину, чтобы направить свой народ на путь истинный. Артаксеркс, к которому он обратился за разрешением на выезд, отнесся к его просьбе очень благосклонно и не только разрешил ему уехать, но подарил много золота и серебра для украшения Иерусалимского храма. Кроме того, царь поручил наместнику Ханаана выдать пожилому репатрианту сто талантов серебра и снабдить продовольствием на дорогу. Ездра объявил также сбор среди своих соотечественников в Вавилонии и, собрав таким образом много средств, в 458 году до н. э. двинулся в путь. Вместе с ним отправилось тысяча пятьсот семьдесят шесть человек мужчин с женами и детьми. После четырех месяцев пути новые репатрианты прибыли в Иерусалим. Ездра взялся энергично за проведение реформ, которые должны были возродить Иудею. То, что он увидел на родине, привело его в ужас. Многие иудеи из-за того, что иудейских женщин было мало, женились на дочерях ханаанеян, хеттов, филистимлян, иевусеев, аммонитян, моавитян, египтян и амореян. Даже у жрецов и вождей народа были жены-чужестранки. На улицах Иерусалима звучал многоязычный говор, избранный народ стоял перед угрозой исчезновения. Ездра был потрясен. Он разорвал на мелкие куски свой плащ и весь день просидел, оцепенев от ужаса. У него собрались все, кто боялся слова божьего, и молились вместе с ним. Во время вечернего жертвоприношения Ездра пал ниц перед храмом и так громко разрыдался, что все присутствующие заплакали вместе с ним. В конце концов Ездра добился издания декрета, на основании которого все иудеи, женатые на чужестранках, должны были под угрозой лишения имущества и гражданства отослать их в трехдневный срок обратно на родину. Этот безжалостный декрет, отрывавший любимых жен от мужей и заботливых матерей от ребят, принес горе в многие семьи. Кроме того, он ухудшил взаимоотношения иудеев с соседними народами, оскорбленными презрением к их дочерям. Иудейский народ сохранил свои расовые и религиозные отличия, но отныне жил в полной обособленности, окруженный врагами.

МИССИЯ НЕЕМИИ. При дворе Артаксеркса I в Сузах занимал высокий пост иудей Неемия. Однажды к нему явился пришелец из Иерусалима Ханани и рассказал о трагическом положении Иудеи. Столица так и не поднялась из развалин. Богачи угнетали бедняков, отнимали у них за долги поля, виноградники и сады и даже принуждали к рабскому труду их сыновей и дочерей. Налоги, ростовщичество и дороговизна довели большинство населения до крайней нищеты, в то время как жрецы и власть имущие жили в роскоши.

Печальные вести потрясли Неемию. Много дней он плакал, грустил, постился и молил Яхве о милости для своих соплеменников на родине. Наконец царь Артаксеркс заметил его состояние и спросил: «Отчего лице у тебя печально? Ты не болен, этого нет, а верно печаль на сердце?» Неемия повторил царю, что ему рассказал Ханани: «Да живет царь во веки! Как не быть печальным лицу моему, когда город, дом гробов отцов моих, в запустении, и ворота его сожжены огнем?» Царь спросил: «Чего же ты желаешь?» Тогда Неемия поведал ему свое желание: «Если царю благоугодно, и если в благоволении раб твой пред лицем твоим, то пошли меня в Иудею, в город, где гробы отцов моих, чтоб я обстроил его». Артаксеркс любил Неемию и полностью доверял ему. Он не только разрешил ему уехать, но назначил наместником Иудеи и дал ему письмо к хранителю царских лесов с приказанием выделить столько дерева, сколько понадобится для восстановления домов и стен Иерусалима. Он дал ему также с собой сильную вооруженную охрану из частей персидской конницы и пехоты.

Неемия прибыл в Иерусалим в 445 году до н. э. Три дня он незаметно для жителей города осматривал разрушенные стены и сожженные городские ворота и лишь после этого объявил о цели своего прибытия: «Вы видите бедствие, в каком мы находимся; Иерусалим пуст, и ворота его сожжены огнем. Пойдем, построим стену Иерусалима и не будем впредь в таком уничижении». Город был совершенно беззащитен перед разбойниками пустыни и враждебными племенами, поселившимися в опустевших районах Иудеи. Неемия немедленно принялся за дело. Он распределил участки стен для восстановления по семьям, не исключая семей жрецов, и жители города, воодушевленные его энтузиазмом и энергией, бодро приступили к работе. Вожди самаритян, аммонитян, арабов и других враждебных народов издевались над иудеями, не веря, что они сумеют восстановить стены Иерусалима. Вождь аммонитян, Товия, сказал с насмешкой: «Пусть их строят! Пойдет лисица и разрушит их каменную стену».

Однако, когда стены были уже наполовину воздвигнуты, они пришли в ярость и готовились напасть на Иерусалим. Неемия не дал запугать себя и организовал сопротивление. Он вооружил строителей мечами, копьями, луками и щитами. «Работа велика и обширна, — заявил он, — и мы рассеяны по стене и отдалены друг от друга. Поэтому откуда услышите вы звук трубы, в то место собирайтесь к нам… и половина пусть держит копья от восхода зари до появления звезд». С тех пор жители Иерусалима разделились на две смены: когда одна смена работала на стройке, вторая — стояла на страже, готовая отразить любое нападение. Трубачи, расставленные вдоль стен, должны были призывать защитников на участки, оказавшиеся под угрозой.

Увидев все это, неприятели не решились на открытый бой и пробовали действовать хитростью. Четыре раза они пытались заманить Неемию за пределы города, делая вид, что хотят вступить с ним в переговоры и заключить союз. Когда это им не удалось, они попытались при помощи подкупленных иудейских ренегатов поднять в городе панику. Но Неемия был постоянно начеку и настойчиво добивался своей цели. Жители Иерусалима работали на строительстве лихорадочно, днем и ночью, часто не высыпаясь, не переодеваясь. Поэтому стены были восстановлены в пятьдесят два дня, и столица вздохнула с облегчением.

Теперь Неемия приступил к разрешению социальных проблем. Бедных он освободил от податей и налогов, требуя лишь скромных поставок на содержание своего дома. Затем он созвал собрание и велел богатым поклясться, что они перестанут заниматься ростовщичеством и вернут беднякам поля, виноградники и сады, отнятые за неуплату долгов.

Через двенадцать лет, выполнив свою миссию, Неемия вернулся в Сузы, ко двору персидского царя. Несколько лет спустя он снова отправился в Иерусалим, чтобы посмотреть, как ведет себя иудейское население. Он с возмущением убедился, что снова все изменилось к худшему. Больше всего возмутила Неемию жадность жрецов. Они не отдавали левитам и певцам причитавшуюся им часть десятины, вследствие чего те бросили службу в храме и занялись сельским хозяйством. Еще хуже было то, что никто не соблюдал субботу. Земледельцы делали в субботу вино, привозили в город свои продукты на продажу, делали покупки в городских лавках. Даже тирским купцам, поселившимся в Иерусалиме, разрешали по субботам торговлю.

Неемия со всей решительностью ликвидировал беспорядки в храме и приказал в канун субботы запирать городские ворота, чтобы купцы не могли заниматься торговлей. Он обнаружил также, что иудеи начали снова заключать браки с чужестранками. Дело дошло до того, что дети от этих смешанных браков не знали еврейского языка. Даже один из сыновей верховного жреца вступил в брак с женщиной неиудейского происхождения. Выведенный всем этим из равновесия, Неемия призвал к себе всех виновных, делал им горькие упреки, проклинал, бил и таскал за бороды. Потом заставил их поклясться, что они отошлют своих жен-чужестранок. Тех, кто не послушался, в частности сына верховного жреца, Неемия изгнал из Иерусалима.