Словом, гунны для угорских племен сыграли точно такую же объединяющую роль, как русы — для восточных славян. И точно так же, как славяне и роксоланы, вошедшие в состав державы русов, стали «русскими», так и угры, вошедшие в гуннский союз, со временем сами перестали отделять себя от пришельцев, считая свои племена «гуннскими». Тем более что между Волгой и Уралом прожили они мирно или относительно мирно не 80 лет, а два века, в результате чего их союз стал мощным кочевым государством, Не исключено, что в период готского нашествия к гуннам бежали и славяне. Так, готская легенда о происхождении гуннов упоминает каких-то колдуний, изгнанных из "скифских земель" королем готов и ушедших жить к "злым духам", пришедшим из пустынь Востока. Может быть, здесь отразилась доля правды о славянских женщинах, изгоняемых или уходивших куда глаза глядят с захваченных земель после гибели их мужчин.

Кто первым развязал войну в середине IV в, — трудно судить. По версии Л. Н. Гумилева — аланы, когда по окончании степной засухи вздумали вернуться на оставленные ранее пастбища, уже занятые гуннами. Хотя могло быть и иначе. Среди подвластных Германариху народов перечисляются мордва и меря, следовательно, он совершал походы и на Волгу, покоряя местные финно-угорские племена, И покоряя, разумеется, огнем и мечом. Может быть, в эти походы привлекались и союзные аланы, чьи владения как раз выходили к низовьям Волги. А ведь гунны поддерживали с поволжскими народами дружественные отношения, среди них были и союзники гуннов. А союз и отмщение обидчику для степняков дело святое.

Около 360 г. начались их столкновения с аланами. Выше уже рассказывалось, что те были развитым и сильным народом, на Кавказе у них существовала система мощных крепостей, а лобовых ударов их панцирной конницы в бою не выдерживал ни один противник. У гуннов и их союзников была только легкая кавалерия, а металла не хватало не то что на доспехи, а порой и на наконечники стрел использовались костяные. И тем не менее в этой войне, затянувшейся на 10 лет, они победили, как сообщают Аммиан Марцеллин и Иордан, "обессилив алан частыми стычками". Еще на прежней родине гунны накопили изрядный опыт борьбы с тяжелой конницей согдов и китайцев. Они не принимали рукопашной, но и не выходили из боя, продолжая кружиться рядом и осыпать врага стрелами. А когда тяжеловооруженные всадники и их кони изматывались, гунны переходили в решительную атаку, накидывали на ослабевших врагов арканы и, расстроив их ряды, рубили мечами в ближнем бою, где длинные сарматские копья становились лишь помехой. В результате победы гунны захватили степи между Каспием и Доном. Аланы частью укрылись в горных крепостях — брать их гунны не умели и не стали, при археологических раскопках следов разгрома там не обнаружено, — а другая часть ушла под защиту своего союзника Германариха.

Готы надеялись остановить врага на рубеже Дона, собрав там армию, однако гунны во главе с царем Баламбером в 371 г. совершили глубокий обход — из Тамани они переправились в Крым и через Перекоп ворвались в тылы противника. Возможно, этот же маневр описывает "Велесова Книга": "И вот злые язычники пришли на нас с Танаиса (Дона) и Тмутаракани (Тамани) с сильной конницей и бесчисленной ратью, И тьма за тьмой потекли и продолжали течь на нас. И не имели мы иной помощи, кроме как от богов" (III, 14), Евнапий писал, что, очутившись в Приазовье, гунны устроили жестокую бойню, никого не щадя, в результате чего готы, "собравшись вместе, обратились в бегство". То есть степняки использовали тот же прием, что впоследствии татаро-монголы, — при вторжении сразу вызвать ужас и панику. И паника действительно возникла. Готы бросились кто куда. Обширная империя Германариха моментально рассыпалась, как карточный домик. Все племена и народы, ее составлявшие, даже вестготы и гепиды, при первом же крупном поражении вспомнили старые обиды и вышли из-под ее контроля, знать больше не желая остготского короля.

Разогнав врагов в Сев. Причерноморье, гунны завоевали и города Боспора. Римляне на их просьбы о помощи не откликнулись, отомстив за предоставление кораблей готским пиратам и подчинение Германариху. И хотя сильные крепости, как уже говорилось, были гуннам еще не по зубам, но перепуганные боспорцы сами поспешили сдаться, в результате чего города их были разграблены, а население в панике разбежалось. А вот Херсонес гунны не тронули, что опять же подтверждает гипотезу о целенаправленности войны. Херсонес все это время сохранял верность Риму и поддерживал его в борьбе с готами, а Боспор был союзником и вассалом гуннских врагов.

Известно, что в 375 г. Германарих совершил самоубийство, пронзив себя мечом, но промежуток между разгромом готов в 371 г. и этой датой в хрониках остается незаполненным. Единственным источником, дающим указания о событиях, разыгравшихся в неизвестные годы, является "Велесова Книга". Она сообщает: "Так после ста двадцати лет войн готы, напираемые сзади гуннами… пошли на север между Ра-рекой и Дивуной… Германарих и Гуларех вели их на новые земли, так как гунны со стадами своими стали в том краю со многими конями и быками на травах злачных и воде живой. Тут привел Гуларех новые силы свои и отразил головных гуннов, многие из которых текли на нас. И тут родичи собрались на конях сражаться против них, суровая сеча была тридцать дней, и русичи пустили готов в земли свои. И от этого злые времена настали (или "так как злые времена настали")" (II, 66). Хронология опять примерно соответствует действительности — готское владычество и периодические войны с ними продолжались около 130–140 лет. Топонимика не совсем ясна. Ра-река — это Волга, а вот Дивуна — то ли Двина, то ли Десна, то ли другая река или населенный пункт. Но понятно, что после разгрома в степях остготы отступили на север. Гуларех, — возможно, Аларих, вождь герулов; обходом через Перекоп его племя в Приазовье оказывалось отрезанным, и ему тоже оставался один путь — на север. А может быть, это еще кто-то из готских вождей, принявший на себя общее руководство, ведь Германариху было уже 110 лет, и он, как упоминалось ранее, был тяжело болен. На границе лесов, затрудняющих действия конницы, авангарды преследующих гуннов удалось отразить, Но в тех же лесах жили русичи, оттесненные туда готами. Вероятно, перед лицом общей опасности было принято решение объединить силы, и славяне пустили беглецов на свою территорию.

Но прочного союза между ними не получилось. В другом отрывке "Велесовой Книги" сказано: "Мы никогда не забудем и то, как готы соединились с гуннами против нас. И Гуларех напал с севера, а гунны с юга, и тут плакали Русколань и Борусия, потому что гунны сроились с готами" (II, 7в). То ли вспыхнуло сведение старых счетов, то ли жизнь в глухих лесах, в условиях постоянных лишений (и на правах изгнанников среди недружественных славян) пришлась готам не по нраву. Других источников, рассказывающих о данных событиях, в нашем распоряжении нет, и сопоставить не с чем. Хотя косвенным подтверждением можно считать то, что имя Германариха во втором отрывке уже не упоминается;

Известно, что после его самоубийства остготы разделились: одни ушли на запад, к вестготам, а другие подчинились гуннам. Видимо, текст и зафиксировал данную переориентацию. Если же верно предположение, что Гуларех — вождь герулов, то история с самоубийством Германариха и переходом на сторону гуннов становится еще более логичной. Ведь герулы и раньше враждовали с Германарихом, а теперь их земли в Приазовье оказались у Баламбера. Для их вождей было бы вполне естественным возглавить среди готской знати партию сторонников капитуляции. И. положение Германариха в лагере, раздираемом противоречиями, где с ним самим никто уже не считался, поистине стало невыносимым.

Похоже, славяне в лесах вполне могли отсидеться от степняков — дальнейший ход событий показал, что лесами гунны не очень-то и интересовались. Но внезапного нападения готов первое восточнославянское государство или то, что от него еще оставалось, уже не выдержало. "Русколань пала от сговора готов с гуннами" (III, 8/1). Это подтверждается археологией: к IV в. относится окончательная гибель лесостепной Черняховской культуры, которая, как мы видели, и по времени возникновения, и по распространению, и по другим признакам совпадает с легендарной Русколанью. Раскопки показывают следы ее жестокого разгрома, и какие-то остатки культуры сохраняются только в лесах.