Дажьбог — это Дакша, воплощение энергии и производящих сил, а Свентовит Савитар или Шива (Сива). Кстати, Шива является сложным божеством, и Шакти, женская производительная энергия, у индусов также считается одной из его сущностей, как бы его неотъемлемой половиной, а у славян соответствующая богиня сохранила даже имя Шивы — Жива. Сохранилось несколько ее изображений в виде молодой обнаженной женщины с ниспадающими до колен волосами, с яблоком и колосьями в руках, а у южных славян — с гроздью винограда. Божественная природа Шивы, заложенная в каждом живом существе, в индуизме называется «шиватва» — сравните с древнерусским понятием «живот». А понятие «душа» у индусов носит имя "джива".

Среди славянских божеств, встречающихся в тексте "Велесовой Книги", можно найти имя Вышень, у болгар оно же сохранилось как «Вишна» и, разумеется, соответствует Вишну. А славянский Крышень — Кришна. У славян Крышень и Коляда — братья, разделившие смерть и бессмертие, т. е. греческие Кастор и Полидевк. А в индуизме Коляда или Полидевк — это Баладева, брат Кришны. Как видим, и здесь фактически трансформировались лишь первая буква и окончание. Но надо помнить, что в ранней ведической религии Вишну и Кришна были второстепенными божествами, поэтому и у славян они не занимали заметного положения. А Мокошь, прядущая нить судьбы и одновременно покровительствующая рукодельницам, возможно, родственна индийскому понятию «Мокша» — связи со "Всеобщей душой", хотя и не исключено, что эта богиня пришла из финского пантеона.

Небесная обитель богов у славян называлась Сварга (от того же корня «Сва» — самосущий, вечный). У индусов точно так же называется рай Индры. Индийские священные тексты — «веды» родственны славянскому «ведать», т. е. обозначают «знания». В "Велесовой Книге" враждебные племена несколько раз обозначаются «дасу», точно так же как в «Ригведе». От жестоких колдуний йогини произошла, вероятно, наша с вами родная "баба Яга". Девы небесных и земных вод аспараси, которые любят вводить людей в смущение, купаясь при них нагишом, или соблазнять мужчин, являясь им в свете луны, — разумеется, наши русалки. А' индийские веталы — вилы западных славян. (У восточных они стали называться тюркским словом «убур» — «упырь», а уже у венгров это слово стало произноситься как "вампир".) Символ солнечного круговорота получил у индусов название «свастика», а у прибалтийских славян известно божество Свайкстикс, тоже отвечавшее за солнечный круговорот, и атрибутом его был тот же знак свастики. Иван-царевич в русских сказках сражается со Змеем-Горынычем на Калиновом мосту, а Кришна побивает стоглавого змея на реке Калинди. Разгульные народные праздники индуистов, посвященные любовным игрищам Кришны с пастушками, называются «расалила» — и по звучанию, и по сути соответствуя славянским русалиям. А на других праздниках там торжественно топят статую Кали или сжигают фигуру демона Раваны, точно так же как на Руси топили изображение Купалы и на Масленицу сжигали чучело Зимы.

В "Стихе о Голубиной книге", записанном исследователями русского фольклора в XIX в., излагается легенда о сотворении мира: там говорится, что белый свет взялся от Бога, солнце — от Его лица, луна — от груди, зори — из очей, ветры от Духа Святого, а мир создан от Адама, камни из его костей, земля из плоти, из Адама сотворены и люди, причем цари из головы, а крестьяне из колена. Несмотря на то, что к этому времени сказители-калики уже перешли на христианскую терминологию, сюжет мифа все исследователи считают очень древним, и оказывается, что он в точности соответствует гимну «Пурушасукта» из «Ригведы», где описывается сотворение мира и людей из различных частей тела первочеловека Пуруши, из уст которого были созданы брамины, из рук воины-кшатрии, из бедер — крестьяне-вайшьн, а из ступней — слуги-шудры.

Но близость отнюдь не ограничивается внешними параллелями. Славянская религия включала в себя и сложные философские концепции индуизма. Например, Триглав — триединство Сварога, Перуна и Свентовита — соответствовал индийскому Тримурти — соединению в едином Боге различных его сущностей, Брахмы, Вишну и Шивы (т. е. Отца, Сына и Духа, хотя, конечно, по внутреннему содержанию и пониманию это триединство во многом отличалось от христианской Троицы). Как и во многих школах индуизма или в зороастризме (где различные божества являются лишь проявлениями единого Ахурамазды), славяне знали и концепцию Единого Бога. Так, "Велесова Книга", осуждая примитивное идолопоклонство, 'говорит: "А еще блудят иные, которые улещают богов, разделив их в Сварге. Извержены они будут из рода, как не имеющие богов. Разве Вышень, и Сварог, и иные суть множество? Ибо Бог есть един и множествен, и пусть никто не разделяет того множества и не речет, якобы имеем богов многих" (III, 30). Или; "Едины есть Хоре и Перун, Яр, Купала, Лада, Дажьбог" (8). Это согласуется и с описанием славянских верований у Прокопия Кесарийского, которые часто воспринимаются как противоречивые: с одной стороны, "они почитают реки, и нимф, и другие божества", а с другой стороны, "они считают, что только один Бог, творец молний, является владыкой над всеми". У славян существовали и понятия о диалектическом единстве "трех миров" — Прави, Яви и Нави, т. е. духовного, физического и астрального планов (III, 19).

Как уже отмечалось, «инды» или «винды», зафиксированные на Балтике древнегреческими авторами, появились там в период киммерийских переселений, а прежнее население, ассимилированное ими, было кельто-иллирийским. Поэтому в славянских верованиях прослеживается и более древний слой, соответствующий религии кельтов. Так, кельтский Бел или Беленое — это балтский Велс, славянский Велес, покровитель мудрости, поэзии и скотоводства. В валлийских легендах тоже упоминается о "стадах Бела". А у славян сохранились предания о победе Перуна над Велесом, отразившее смену культов. Кельтского бога смерти звали Смертиус, а соответствующую богиню — Росмерта. Кельтский Луг наверняка был покровителем племени лугиев (лужичан). В переводе с валлийского, «луг» это «свет», поэтому, скорее всего, у полабских славян его культ слился с культом Свентовита. Юлии Цезарь писал о непонятном римлянам божестве по имени Дит Патар — "отец богов". А в "Велесовой Книге" упоминается Патар Дий (III, 19) — видимо, как одно из культовых имен Сварога.

В кельтской мифологии фигурирует Жиль де Кэр, лошадь которого отвозит людей в загробный мир. А в "Слове о полку Игореве" Жля и Карна поскакали по земле за душами погибших. В некоторых местностях, где в старину проходили большие сражения (например, на Рязанщине), у славян бытовало поверье, в точности соответствующее кельтским, — о "белой лошади", по ночам появляющейся из-под земли оплакивать павших воинов. Хотя, в принципе, кельты тоже были арийским народом, поэтому четко прослеживаются и «сквозные» кельто-славяно-индийские параллели. Например, Дакша-Дажьбог — это кельтский Дагда ("Добрый бог"), Мара-Марена — грозная кельтская Морриган, Варуна-Перун это Таранис (германский Тор).

Можно проследить и более поздний слой, соответствующий скифо-сарматскому митраизму, наложившемуся в ходе последующих переселений. Отсюда в славянский пантеон пришел солнечный Хоре, одно из имен или воплощений Митры (правильнее Михры). Например, скифы называли туранцев-солнцепоклонников «хорсарами». У славян он занял место Сурьи и частично совместился с ним (в "Велесовой Книге" он назван "Хорсом златорунным, коловращающим Сурью" (II, 12). Огнебог-Семаргл принял свое второе имя от птицы Симург, соответствующей тому же божеству. А в имени Свентовита узнается иранский Спента-Майнью ("Святой Дух"). Само слово «небо» произошло от иранского «небах». На славянских вышивках часто обнаруживается образ богини Матери, изображенной в чисто-парфянской манере, с двумя символами свастики вверху, а по бокам размещены кони, олени или пантеры.

Концепции митраизма и зороастризма нашли отражение в славянских верованиях о борьбе сил добра и зла, Белобога и Черно-бога. Так, об обрядах пития сурицы "Велесова Книга" гласит: "И мы пьем ее во славу божью… И если иной не удержит своего естества в этот раз и скажет безумное, то это от Чернобога, а другой получит радость — и это от Белобога" (III, 22). Причем в некоторых учениях (возможно, сакральных), Белобог и Чернобог, видимо, считались двумя сущностями единого Дажьбога, светлой и темной, хотя чаще под Белобогом понимался сам Дажьбог. А настоящее имя Чернобога осталось нам неизвестным скорее всего, оно было табуировано и вслух его предпочитали не поминать, заменяя словом «Кашей» — «раб», поскольку точно так же, как в мнтраизме и зороастризме, воплощение зла считалось побежденным и скованным, хотя и предполагалось, что где-то в будущем этот бог вырвется на свободу, после чего будет побежден окончательно. Поэтому и в русских сказках Кащей предстает обычно скованным цепями где-то на краю земли, а освобождается после нарушения тех или иных запретов.