Вспомнил санитарный поезд, пропахший лекарствами и гнилостным запахом застарелых ран, и соседа-подводника. Травленый-перетравленый, да не до смерти! Спасло их чудо, и чудо это - выдержка и мастерство командира. Ну, и везение тоже. Чего же не хватило этой ночью О'Греди? Неужели сказалась неуверенность, о которой обмолвился в каюте? Ладно, О'Греди еще на плаву. "А на плаву ли?" - подумал об этом и снова ощутил безжизненное тело лейтенант-коммандера, его мертвую тяжесть в своих руках. - Ночь прошла. Мало ли..."

"В случае смерти О'Греди меня бы обязательно разбудили. Он жив!" - Не зная, чем, собственно, вызвана его уверенность, но чувствуя, что это действительно так, он быстро поднялся, быстро убрал постель (еще и вестового пришлют!) и разыскал бритву, без труда ориентируясь в каюте, словно жил в ней всегда. Выскоблившись и сполоснув лицо, нашел чистое полотенце, набросил на ореховую рамку небольшого квадратного зеркала. Пусть висит.

На мостике встретили сдержанно. В молчании моряков чувствовалась уважительная признательность. "Слава богу, обошлось без гонора и амбиций. Вэл!" - Спокойствие этой мысли, отразившей удовлетворение и гордость, позволило просто и естественно спросить о состоянии командира.

- Слаб, но в сознании. Хотел видеть вас, будить не позволил, а сам не спит уже давно, - сообщил вчерашний лейтенант, показавшийся самым старым из офицеров. Ощущение подтвердилось - не молод. Выглядит уставшим, видимо, не менялся с ночи. Однако запавшие щеки были выскоблены до синевы - служака! Позвольте мне задержать вас на две-три минуты, - сказал лейтенант и предложил выйти на крыло. - Вам, конечно, известно, что мы направлялись в Ливер-пул? - удовлетворившись кивком, продолжил: - Теперь положение изменилось. Видите, еле ползем.

- Ясно.

- Но доползем ли - не ясно! - и, увидев, что собеседник пристально разглядывает горизонт, объяснил: - Это - Оркнейские острова. Северо-западная кромка архипелага, откуда уже подать рукой до Скапа-Флоу, где размещается база нашего флота.

- Мне это известно.

- Есть база флота, но нет ремонтной базы, - скаламбурил лейтенант чисто механически, без улыбки. - Скапа предназначена для линкоров и тяжелых крейсеров, которые уходят на ремонт в метрополию, куда направлялись и мы. Теперь идем в Скапа, а вам предстоит отправиться в Керкуолл, административный центр архипелага.

- В Скапа... Настолько плохо состояние фрегата?

- Да. Но, видите ли, получена радиограмма о том, что в Скапа-Флоу пришла плавучая ремонтная мастерская с водолазами и специалистами-корпусниками. Как раз то, что нам нужно.

- Но я, очевидно, покину борт до того? И теперь фрегат направляется в Ке... в Керкуолл?

- Увы!.. Для нас - это лишние мили. Довольно много лишних миль. Конфигурация архипелага такова, что вы легко попадете в город прямо из бухты. Катер береговой охраны доставит вас в Южную гавань, откуда до города всего лишь несколько миль. Оттуда можно и в Лондон...

- А как с сообщением?

- Это уж как вам повезет с самолетом, - пожал плечами лейтенант. - У командира - доктор. Он летал с архипелага и, думаю, поделится с вами опытом.

* * *

Воспаленный взгляд запавших глаз, осунувшееся лицо и желтый лоб, стиснутый бинтами, - так выглядел О'Греди.

- Понаслышан... - Глаза, в траурной кайме, блеснули. Голос сиплый, губы пересохли от внутреннего жара; доктор вскочил из-за стола, поднес ко рту командира чашку с водой, оттеснив Арлекина, который сел в стороне и вместо ответа приподнял брови: уж так, мол, получилось - пришлось покомандовать, и, спрашивая взглядом, как чувствует себя лейтенант-коммандер, взглянул и на доктора, но тот лишь встопорщил плечами халат.

- Говори... чего мнешься... - О'Греди прикрыл глаза.

- Предплечье, сэр... - Доктор покосился на раненого, но тот словно бы не слышал ничего. - Раздроблена правая лопатка. Навылет! Пуля в легком. Ну и... так, мелочи, - склонив голову, оценивающе взглянул на О'Греди. Главное сейчас - покой. Не утомляйте его разговорами, сэр!..

- Иди!.. Больше всего меня утомляешь именно ты... Я устал от твоих забот... - Лейтенант-коммандер открыл глаза и, когда эскулап исчез, криво улыбнулся: - Нарвался бульдог на наковальню и... морда всмятку, и отвалился хвост.

- Хвост, положим, укорачивают в детстве, а "морда", что ж, она заживет. Кто из нас не дрался? - бодренько заметил Арлекин, потому что невеселая шутка О'Греди слишком уж смахивала на самобичевание, а это совсем ни к чему.

- Ладно... Пустая болтовня все это... Но вам - спасибо. Скоро расстанемся, но вряд ли забудем эту ночку, а?

- Да-а... А ночка темная была! Не забудем, если других не будет, более приятных.

- Два слова... о дальнейшем, - каждое слово давалось О'Греди с трудом. Арлекин снова хотел подняться, но лейтенант-коммандер остановил его: Выяснилось... Маскем не сообщил на берег о вашем появлении на крейсере и о последующих событиях... Я это сделал и, кажется, всех удивил. Надеюсь, ваше посольство уже поставлено в известность... - О'Греди изнемогал, но все-таки закончил: - Обдумайте свое поведение в недалеком будущем. Возможно... у вас еще будут осложнения Доктор поджидал в коридоре.

- Как он вам?

- Мне кажется, выкарабкается, - улыбнулся Арлекин, вынужденный успокаивать доктора. - Говорят, вы недавно летали в Лондон с архипелага. Может, посоветуете что-нибудь?

- Недавно? Чушь! - Очки возмущенно блеснули. - Я летал полгода назад. Это ж... это ж, по нынешним временам, словно в другой жизни! Сообщение - от случая к случаю. Как повезет. Слышал, вам зарезервирован номер в гостинице. Если не удастся сразу улететь - воспользуйтесь обстоятельствами и по возможности отдохните. Поверьте, вы, капитан-лейтенант ("Смотри-ка, осведомлен!.."), тоже нуждаетесь в отдыхе, как все мы, как наш "Черуэлл", а может быть, и гораздо больше Да, я знаю некоторые перипетии, так сказать... детали недавних дней и... - Он смущенно развел руками и умолк.

* * *

Фрегат полз вдоль западного берега острова Мейнленд.

Тоска!.. Серо вокруг, вверху и внизу. Серенькое, убогое, невыразительное... Что море, что небо, что берега У таких берегов чувствуешь себя бродягой-викингом, но он не хотел быть викингом, и под ногами у него не быстроходный "драккар", а палуба изувеченного фрегата. Он хотел домой, в Россию, он не хотел отдыхать, тоска и беспокойство звали его на свои свои! - родные берега.