Что ж… возможно, Пресветлый Сеггер дает ей знак. Флайри перевела дух и направилась столику, за которым сидел рыжебородый. Здоровяк по-прежнему не сводил с нее глаз, однако в его взгляде она не заметила ни удивления, ни любопытства, ни тех чувств, что порой испытывают мужчины при виде женщины.

— Пусть будут ваши пути легкими, уважаемый, — она подобрала юбки и присела за стол напротив, показывая, что разговор пойдет о делах, но не делах любовных. — Мне сказали, что у вас можно нанять конные носилки для путешествия.

— Носилки — дело хлопотное, — бросил возчик, ставя на стол кружку. — По мне, проще верхом. Или в кибитке, если спешности особой нет. Пристроитесь к каравану и поедете, как королева. Заодно и деньги сбережете: скинетесь с остальными на охрану, дешевле будет.

— Мне нужны именно носилки, — твердо возразила Флайри.

— Как скажете, — здоровяк качнулся и сонным взглядом обвел зал. — Тогда, боюсь, ничем помочь не могу. Я только приехал — сегодня, на Предполуденную стражу. Пока разгрузили, пока рассчитали… Вы вон того спросите, он тут давно за пивом сидит.

И он кивком указал на человека, который сидел чуть ближе к стойке и после каждого глотка смотрел на свою кружку с таким видом, словно задавался вопросом о первопричине сотворения мира. На первый взгляд могло показаться, что человек лыс, но это было не так — просто его волосы, светлые, как лен, и довольно жидкие, были туго стянуты на затылке. Правда, залысины у него успели появиться весьма заметные — это становилось видно, когда он поворачивался, и капельки пота на лбу начинали блестеть.

— Благослови вас Сеггер, — пробормотала Флайри, поднялась и положила перед ним серебряный тулл, после чего решительно направилась к столику беловолосого.

Могучий возчик с недоумением посмотрел ей вслед, потом озадаченно повертел в руках монету и снова взялся за пиво.

До столика беловолосого оставалась пара шагов, когда тот неожиданно поднял глаза и тихо спросил:

— Чем могу служить?

Флайри сама не поняла, как услышала этот голос.

— Мне нужны конные носи… — начала она.

— А… — беловолосый устало закатил глаза, снова глотнул пива и неожиданно рявкнул:

— Эй, Нинай!

— Чего тебе? — усталым басом отозвался бородач у стойки.

— Тут про твою честь спрашивают.

— Иду я…

Нинай выпрямился так, словно держал на плечах неподъемный тюк, развернулся… и уставился на Флайри с таким удивлением, будто узрел перед собой речную деву из болот Уорлога.

Через несколько ударов сердца возчик все-таки пришел в себя, прочистил горло и приосанился.

— Благослови вас Сеггер, высокородная, — чинно произнес он, присаживаясь за столик. — Что привело?

— Мне нужны конные носилки. Я еду…

«Куда-нибудь подальше. Все равно куда».

— …в вольный город Вальгеро. Все подорожные будут выправлены, об этом не беспокойтесь. Но лошади должны быть непременно иноходцами, — Флайри вспомнила, как говорит Валда, когда ей чего-то хочется, и в голосе появились капризные нотки. — Иначе мне может сделаться дурно. И желательно… м-м-м… хидтунской породы. Они самые выносливые, а ехать мне далеко.

Возчик поскреб бороду.

— Эк вы меня озадачили, почтенная… — пробормотал он. — Носилки-то ладно. Но иноходец, сами знаете, зверь редкий. Вы ж поймите, это в телегу какую хочешь запрягай — оно и пойдет, абы без норова, и ладно. А чтоб они носилки несли — это надо лошадок с умом подбирать. А вы говорите… Да еще хидтунцы…

— Но мне сказали, что здесь были носилки с иноходцами! — с притворным возмущением перебила Флайри. — Не далее как вчера! И лошади были хидтунские! Одна гнедая, другая рыжая! Или в Лааре вывели другую породу вислоухих лошадей?

— Постойте-постойте, уважаемая… — бородач изменился в лице и привстал. — И куда ж они ехали?

— В Кирсонинг! Носилки были без герба, а распоряжался всем евнух!

Другие возчики, привлеченные их спором, оставили кружки и повернулись, а некоторые даже пересели поближе. Флайри слышала, как они переговариваются:

— Хидтунская гнедая?..

— Отродясь у наших не было!

— Постой, а у Косты-Хазга?

— Так его Живчик вороной был. И их в прошлом годе в пустыне песком засыпало.

— Так может, выбрались… Чего на свете не бывает?

— И толку-то! Все равно жеребец вороной. И не иноходец вовсе.

— Вы погодите, уважаемая, — повторил бородач. — Лошадок мы вам сделаем. Все чин-чином. Не сегодня только, пару деньков обождать придется, ладно? Сейчас старейшина придет, он вам точно скажет…

Флайри подобрала юбки и присела на скамейку, притворяясь, что кипит от возмущения. Кто-то подозвал служанку, и та поставила перед женщиной кружку с ключевой водой, в которой плавали несколько кусочков льда.

Лед наполовину растаял, когда пришел старейшина. Судя по возрасту, он уже давно не водил караваны, но кожа так и осталась коричневой, точно кора дерева. Белая, очень густая борода отдавала желтизной, словно в нее тоже въелся загар.

— Так вы говорите, сайрис, что вчера в Кирсонинг отправились носилки с двумя хидтунскими иноходцами? — осведомился старик, сверля женщину взглядом маленьких глаз, ярко-голубых, как ясное небо.

— Именно так, почтенный, — Флайри вежливо кивнула. — Но какое это имеет значение? Они вернутся еще очень нескоро. А мне носилки нужны сегодня, самое позднее завтра к Полуденной страже…

— Боюсь, так скоро ничего не выйдет, — старейшина вздохнул и сделал странное движение, словно его голова на миг до половины ушла в плечи и тут же высунулась обратно. — Через два дня должны вернуться носилки из Аккении. Лошади, правда, не хидтунские, но тоже иноходцы, очень хорошие, обе кобылки…

Флайри сокрушенно вздохнула.

— Мне надо подумать, — печально произнесла она. — Я была настолько уверена, что у вас есть иноходцы… Хоть какие-нибудь…

Она и вправду была огорчена. Обычно старейшина осведомлен обо всех заказах, которые получают члены гильдии и даже более того: знает, какие возчики обычно отправляются с караванами на запад, в вольные города, а какие — на восток, в Аккению, кто держит лошадей, а кто верблюдов. И все-таки ее расчет оказался верным. Не пройдет и десяти дней, как носилки с двумя гнедыми хидтунцами будут искать по всему Лаару, так что похитителям не удастся уйти скрытно. Возчики — впрочем, как и любая другая, — ревностно следит за теми, кто пытается взять заказ в обход гильдии. И это справедливо. Да, каждый возчик исправно отдает Гильдии четверть заработка. Но именно из этих денег ему купят лошадь взамен павшей, если не хватит его собственных сбережений, оплатят услуги лекаря и мага. Когда он заключает договор с купцом, это означает, что за него поручилась вся гильдия — от старейшины до мальчонки, которому только и поручают, что задавать корм ослам. Гильдия следит за тем, чтобы никто не засиделся без работы. Да, старейшины знают, кто и с каким грузом отправился. Но как иначе находить пропавшие караваны, выручать тех, кто попал в беду? Порой лишь весточка, переданная встречным погонщиком, позволяла спасти чью-то жизнь, а порой и кошелек. И наместник, видя бляху в виде колеса, высылал на помощь отряд, потому что знал: благое дело без награды не останется.

Но если окажется, что кто-то договорился о поездке за спиной у старейшины… Хитреца ждало весьма суровое наказание — вплоть до пожизненного исключения из гильдии. После этого найти работу становилось весьма непросто: возчики делали все, чтобы ославить прежнего товарища если не на весь Лаар, то уж точно на весь Туллен.

Как бы то ни было…

Флайри снова вздохнула. Ей так и не удалось узнать, куда отправились похитители. Остается одно: покинуть город через Сайгуровы ворота… и ехать, куда глаза глядят, расспрашивая во всех придорожных трактирах о носилках, запряженных двумя хидтунскими иноходцами.

Следовало ожидать. Скорее всего, негодяи обо всем позаботились заранее, и им не пришлось обращаться к возчикам. Носилки они привезли с собой или даже приехали в них, да и лошади у них тоже свои — иначе хоть кто-то из возчиков да вспомнил бы, кому принадлежат вислоухие скакуны.