Корпус формируется
В марте 1941 года в целях дальнейшего совершенствования воздушно-десантных войск было принято решение о реорганизации этих бригад в корпуса. На их базе в Красной Армии развертывались 5 воздушно-десантных корпусов, каждый численностью более 10 тысяч человек[20].
В Западном Особом военном округе, в Марьиной Горке, развертывался 4-й воздушно-десантный корпус. На станцию Пуховичи один за другим приходили эшелоны. Здесь разгружались стрелковые дивизии, прибывшие из Костромы, Тюмени, и 210-й запасной полк. Они размещались в палаточном лагере в районе стрельбища, рядом с военным городком.
Из состава тюменской дивизии помощником начальника оперативного отделения по химслужбе приехал майор Николай Колобовников. Он только окончил академию химзащиты.
Родился Колобовников в 1904 году. Образование получил в церковно-приходской школе. Затем учился в 18-й Оренбургской военной школе. Стал опытным командиром. Участвовал в гражданской войне. В составе 4-й стрелковой дивизии воевал с басмачами, награжден орденом Красного Знамени.
Из этой же дивизии на должность помощника начальника политотдела 8-й бригады назначили старшего политрука Виктора Лютова, участника боев на Халхин-Голе.
Политработников бригады возглавил старший батальонный комиссар Василий Андреевич Никитин.
Комбригом назначили подполковника Александра Алексеевича Онуфриева[21].
Немногие из ветеранов 214-й бригады, в их числе и полковник Александр Казанкин, вступивший в должность начальника штаба корпуса, знали, что комбриг 8-й родился в 1904 году и по окончании церковно-приходской школы одиннадцатилетним мальчиком начал трудиться: подносчиком продуктов, откатчиком вагонеток в шахте, кочегаром на электростанции. Его военная биография началась в 1923 году, когда он стал курсантом Омской пехотной школы. А дальше — служба на разных должностях в Белорусском военном округе. Но опыт командования нештатным отдельным стрелковым батальоном особого назначения 99-го полка 33-й дивизии и окончание в 1941 году факультета командного и штурманского состава академии ВВС послужили основанием для назначения его на должность командира воздушно-десантной бригады.
А. А. Онуфриев торопился со слаживанием бригады, может быть, потому, что умом и сердцем больше других чувствовал угрозу фашизма с западной границы. Не знал покоя и штаб бригады, который возглавил Виктор Спирин.
В 3-й батальон к майору Николаю Самарину комиссаром назначили старшего политрука Демьяна Гавриша. Он вернулся в десантные войска с должности инструктора политотдела 10-й смешанной авиадивизии, которая дислоцировалась в Кобрине.
Медицинский персонал бригады подчинялся военврачу 2-го ранга Юрию Николаевичу Пикулеву, прибывшему в Марьину Горку из Тюмени. Его подвижную фигуру с темными выразительными глазами видели во всех подразделениях. Он интересовался делами не только медработников, но и бытом красноармейцев, младших командиров.
Под конец комплектования бригадный врач собрал подчиненных на совещание. В медпункт прибыли военврачи 3-го ранга Александров, Стремусов, Диков, врач 4-го батальона из состава срочной службы Смирнов. Самую большую группу составили фельдшера. Хозяйка медпункта военврач 3-го ранга Таисия Семдьянкина примостилась позади.
Недолго совещался Ю. Н. Пикулев с подчиненными. После представления вновь прибывших он для настроения высказал очередную шутку в адрес неустроенного медпункта и его хозяйки, повел разговор о задачах медиков на ближайшее время.
— Здоровье и еще раз здоровье — вот главная забота медперсонала бригады. Всю работу нужно строить на подготовку десантников к ознакомительному прыжку, который планируется после двадцать второго июня, — закончил бригадный врач. — Расходитесь, товарищи, и за дело. Время — золото!
Командиром 7-й бригады назначили участника гражданской и советско-финляндской войн полковника Михаила Федоровича Тихонова.
Награждение его в 1920 году золотыми часами, а в 1928 — револьвером системы «маузер» украшали биографию комбрига. А если учесть, что в 1935 году он удостоен ордена Красного Знамени МНР, а в 1938 году ордена Полярной звезды этой же страны, то можно понять, каким высоким был его авторитет среди командиров и политработников. Его грудь украшали также орден Красной Звезды и медаль «XX лет РККА».
Богатый опыт армейской службы накопил и старший батальонный комиссар Николай Иванович Горохов.
Во внушительную силу разворачивался отдельный танковый батальон. На должность комбата прибыл капитан Николай Придании, а комиссара — старший политрук Алексей Рощинский.
Через несколько недель после начала формирования лязг гусениц быстроходных Т-37 и Т-38 доносился с танкодрома. Экипажи учились вождению и выполнению огневых задач из пулемета. Маленькие, легкие плавающие танки с лобовой броней 8 миллиметров являлись в то время грозой для кавалерии и пехоты. Конечно, танкетка не танк, но и она намного усиливала парашютный десант.
На должность командира корпуса получил назначение командир 21-й горно-кавалерийской дивизии из Среднеазиатского военного округа генерал-майор Алексей Семенович Жадов. В Марьиной Горке его уже ожидали. А пока обязанности комкора выполнял полковник А. Ф. Казанкин. Он настолько оказался загружен делами по формированию корпуса, что многие свои обязанности вынужден был передать начальнику оперативного отдела майору Владимиру Тимченко. И тот успешно справлялся со штабными делами.
Высокий, голубоглазый, в идеально подогнанной и отутюженной форме авиатора, в меру строгий, аккуратный не только во внешнем виде, но и службе, майор пользовался у командиров штаба корпуса большим авторитетом. Многие удивлялись, как он быстро распутывал, казалось бы, нерешаемые задачи, а их в дни формирования набиралось больше, чем нужно. В октябре 1940 года он с отличием окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе и прибыл в корпус из 10-й смешанной авиадивизии с повышением. Там не хотели отпускать способного оперативного работника, но отдел кадров округа решил по-своему.
Он был и отлично подготовленным парашютистом. Еще в звании младшего лейтенанта ему, летчику-наблюдателю, 2 сентября 1934 года приказом ВВС РККА присвоили звание «Инструктор парашютного дела ВВС РККА».
В должность начальника связи корпуса вступил майор Стахий Захарчук. Он никогда не конфликтовал с подчиненными, поддерживал их инициативу, а это многое значило. Его уважали и командиры штаба, и подчиненные.
Начальник разведки Вячеслав Колобков не выделялся ни внешним видом, ни твердостью характера, но отличался исполнительностью, вершил свою службу с завидной точностью.
Инструктор парашютной подготовки капитан Максим Коцарь среди командиров выделялся богатырскими плечами и мохнатыми бровями. С первого дня он занялся парашютной подготовкой десантников и созданием учебной базы.
Комиссаром корпуса стал один из опытных политработников, полковой комиссар Василий Максимович Оленин.
Говорил он убедительно, хотя и не очень громко. Речь его текла, как ручеек, который, словно бы раздвигая на пути берега, сам становился речушкой, а затем и полноводной рекой. Умел комиссар акцентировать внимание слушателей. Это чувствовалось по интонации, жестам и взгляду. Все знали, что он ничего не скажет опрометчиво, необдуманно. Любили его за умение слушать собеседника. Он не останавливал, давал возможность высказаться, но, вставляя нужные слова, поощрял собеседника на откровенность. Умел Василий Максимович работать с людьми. Его выступления на совещаниях о надвигавшейся грозе со стороны западной границы и о задачах корпуса в период формирования были четкими: нужно спешить, фашизм уже упирался в границу Западного Особого военного округа вооруженной силой, перед которой не устояли многие европейские страны, а буржуазная Польша развалилась в несколько дней. Полеты немецких самолетов с явно разведывательными целями над нашей территорией и распространяемые разговоры о надвигавшейся войне не случайны.
К началу формирования корпуса из военного городка убыло в Великий Устюг Пуховичское военное училище. Каждая бригада получила по две казармы. Остальные здания занимались подразделениями и штабами. Линия бывших конюшен кавалерийской дивизии, позади казарм, стала местом складов. А строительство парашютной вышки, начатое 214-й бригадой, все продолжалось.
Вновь сформированные бригады еще не были полностью укомплектованы техникой и вооружением, но боевая учеба шла строго по ротным расписаниям.
Инструкторы парашютной подготовки сформированных бригад с головой ушли в организацию занятий по наземной подготовке парашютистов, а инструкторы 214-й продолжали осваивать прыжки с малой высоты.
Они начались с 1-й роты, укомплектованной красноармейцами со средним и высшим образованием. Рота первой и отправилась на аэродром у Синчи. Впереди шел, как всегда, сосредоточенный Петр Поборцев. Худощавый, с глубоко посаженными глазами, он выглядел строгим, волевым человеком, пользовался у комбрига особым расположением.
Поборцев не обращал внимания на высыпавших на улицу мальчишек и взгляды жителей. Он ушел в себя и думал о предстоявшем показательном прыжке. Задача у него непростая. Ему предстояло прыгнуть с высоты 150 метров. Тогда его подчиненные — будущие командиры смело пойдут на прыжок с высоты 300 метров. Он сам уговорил комбрига на этот эксперимент и теперь еще раз мысленно репетировал каждое движение.
Незаметно отмерили 7 километров до аэродрома. Поборцев отдал команды, и подготовка к прыжкам началась.