Машину мгновенно окружали женщины в белых платках по самые глаза и спрашивали, что им делать: ведь война подкатывалась к Березине. Григорий Винник как мог утешал крестьянок, говорил, что Красная Армия все равно фашистов разобьет.

Наконец «санитарка» выехала на большак Березино — Белыничи. Еще пять километров — и указка с красным крестом вывела машину к штабу корпуса. Сдав раненых, фельдшер батальона тотчас же повернул назад.

За ночь батальоны сумели основательно окопаться и подготовиться к обороне восточного берега Березины. Вооруженцы бригады во главе с воентехником 2-го ранга Чайкой получили строгий приказ комбрига обеспечить подразделения боеприпасами. Воентехник Георгий Скоморохин и артиллерийские мастера сделали все, что было в их силах и даже выше сил. Одной трехтонкой они объездили все позиции и доставили патроны, гранаты и снаряда к «сорокапяткам» в достатке. А с прибытием затерявшегося в суматохе передвижения начальника оружейно-артиллерийской мастерской Владимира Козинца дела оружейников и вовсе пошли на лад.

Утром 1 июля дорога с Осиповичей на Свислочь опять запылила. Старший батальонный комиссар Василий Никитин решил сам понаблюдать с дерева, на котором был оборудован наблюдательный пункт.

— Идут, командир, фашисты идут!

— Докладывай, комиссар, что видишь, подробнее, — ответил комбриг А. А. Онуфриев.

— Впереди танки, за ними тянутся фургоны, наверное, мотопехота. Жаль, что в бригаде нет ни одной гаубичной батареи. Можно бы врезать по ним.

— В том-то и дело, что нет, — отозвался Онуфриев. — Ну, слезай, комиссар, а наблюдателю продолжать доклады.

— Есть, — донеслось с дерева.

— Давай, Василий Андреевич, к Журко. Ему больше всех достанется, его батальон по обе стороны моста. Поговори с командирами. Нужно выстоять. Непременно!

И комиссар, распределив политработников по батальонам, ушел со связным на НП командира 4-го батальона.

На дороге к мосту затрещали два мотоцикла с колясками. Рота младшего лейтенанта Василия Власова, окопавшаяся с «сорокапятками» перед мостом, сыпанула по ним очередями из ручного пулемета и выстрелами из СВТ.

Головной мотоцикл, потеряв управление, полетел с насыпи. Второй попытался развернуться, но тоже опрокинулся. Один мотоциклист скатился в канаву и кинулся наутек. Танки остановились, затем попятились назад. Чувствовалось, что фашисты не ожидали встретить здесь сопротивление и, получив отпор, начали готовиться к атаке. Вскоре из-за домов показались гитлеровцы в касках. Они рассредоточивались по фронту, сближались с берегом.

— По фашистам — огонь! — скомандовал Власов.

Затрещали очереди ручных пулеметов. Защелкали выстрелы самозарядных винтовок. Поредевшая цепь противника замедлила ход, потом словно споткнулась и залегла.

— Подготовить гранаты с оборонительными чехлами! — предупредил начальник разведки Алексей Самсонов.

По окопам роты Власова снова ударили минометы.

В небе появилась стая «юнкерсов». Они построились в колонну и начали срываться в пике. Берег раскалывали тугие взрывы. Стонала, дыбилась земля у Свислочи. С КП комбрига видели этот ад, в который попали десантники 3-го батальона. Казалось, все живое уже уничтожено, но «юнкерсы» продолжали пикировать. В облаках пыли потерялись контуры моста, но на него не упала ни одна бомба.

Вторая группа пикировщиков нацелилась на восточный берег. Окопы вокруг наблюдательного пункта майора Журко потонули в пламени и дыму разрывов. «Юнкерсы» вытряхивали из своей утробы одну серию бомбового груза за другой.

Минут десять висели над берегом «лапотники» с черножелтыми крестами. Такое название получили Ю-87 за обтекатели неубиравшихся шасси. А выше, словно осы, вились истребители — «мессершмитты». И ни одного нашего «ястребка». Этому были свои причины, но о них тогда десантники А. А. Онуфриева не знали.

Это станет известно позднее: в первый день войны наши потери составили около 1200 самолетов, причем Западный Особый военный округ, по которому гитлеровцы наносили главный удар, лишился 738 самолетов[24].

Фашистские летчики, не опасаясь атак наших истребителей, снижались над обороной бригады. Демьян Гавриш видел из своего окопа даже лицо фашистского аса в шлеме, который, как ему казалось, злорадно улыбался: здорово, дескать, вас обработали!

«Ничего, ничего, фашист, нас за так не возьмешь!» — думал комиссар батальона и, когда самолеты улетели, понял: сейчас гитлеровцы снова пойдут в атаку. Демьян приложил к глазам бинокль. По полоске земли перед мостом опять ударили пулеметы противника, и танки пошли вперед. За ними густой цепью двинулась пехота.

Вступили в бой и наши молчавшие до этого «сорокапятки». Подбитый танк закрыл дорогу остальным, и они дали задний ход, начали отходить к домам.

Цепь фашистов еще двигалась вперед, и рота Василия Власова ощетинилась огнем: «дегтяри» надрывались очередями. Ударили по цепи солдат и наши минометы. Лишенные поддержки танков, фашисты залегли, затем начали отходить. Атака врага сорвалась.

— Николай Иванович, — впервые по имени и отчеству назвал Гавриш комбата Н. И. Самарина, — атака отбита, но фашисты не успокоятся, нужно ротному подкрепление дать.

— И сам думаю об этом, комиссар.

Это был последний разговор между ними. Дальше атаки противника следовали одна за другой, не до обмена мнениями. Уже многие окопы молчали. В оборону перед мостом включился резерв батальона — стрелково-парашютный взвод. Четыре пулемета врага уничтожил в этом бою своим орудием москвич младший сержант Василий Воскресенский, но и его «сорокапятка» замолчала.

Врачи не успевали принимать раненых. Их переправляли лодками на восточный берег.

В новой атаке после сильного минометного огня фашисты пробились к мосту и захватили его. Наши саперы по неизвестным причинам не сработали. Возможно, погибли.

Вскоре по мосту на другой берег начали прорываться гитлеровские танки и пехота.

Штаб батальона, возглавленный капитаном Павлом Петровым — однофамильцем Павла Петрова из 214-й бригады, — по-прежнему находился на западном берегу. По указанию комбата он перебрался в расположение 9-й роты, ближе к левому флангу.

«Вечером 1 июля, у селения Свислочь, — как писал в своей книге Л. М. Сандалов, — 4-й танковой дивизии Гудериана удалось захватить мост через Березину, оттеснить от реки воздушно-десантную бригаду и создать там плацдарм»[25].

Десантники бригады подполковника А. А. Онуфриева помешать переправе фашистов на восточный берег не могли, сплошного фронта здесь не было. Оборона состояла из отдельных опорных пунктов. Чтобы сбросить противника в реку, бойцы поднялись в контратаку, но, понеся потери, отошли на свои позиции.

И снова в знойном июльском небе появились «лапотники». Обнаружив танкетку сержанта Сергея Сильнова, «юнкерсы» один за другим перешли в крутое пике. Взрывы бомб окутали маленькую амфибию дымом. Легкая броня, защищавшая от пуль, не спасла экипаж от взрывной волны. Бомба рванула рядом с бортом, и командир танкетки погиб.

Батальон Василия Дробышевского продолжал сдерживать яростные попытки фашистов форсировать Березину у деревушки Якшин. Одному танку удалось прорваться через мост у Свислочи. Он двинулся вдоль берега и, устрашающе лязгая гусеницами, нацелился на окоп комбата.

— Держись, десантники! — выкрикнул он связным. — Попробуем остановить связкой гранат.

Не приходилось командиру батальона в мирные дни бросать связку гранат, которую «придумала» сама война. Бойцы заранее, на всякий случай, связали гранаты и для комбата. Василий повернул ребристую ручку гранаты, снял ее с предохранителя. Попробовал вес, почти два килограмма. Держать нелегко, да и неудобно. Три гранаты ручками в обратную сторону сильно мешали.

«Ну, действуй, комбат! — мысленно приказал себе Василий Дробышевский. — Вот только как бросить связку под гусеницу так, чтобы танк на нее наехал? Ударится она о корпус и, отскочив, взорвется в стороне — пользы никакой. Угадать нужно и момент броска, взрыв будет через три с половиной секунды, так устроен запал».

Окрашенный в кукурузный цвет, вражеский танк увеличивался в размерах. Лязгая металлом и поливая окопы свинцом, он угрожал раздавить, вмять в землю и комбата, и всех остальных.

Василий сжался. Он выжидал момента броска. Осталось шагов десять — пятнадцать. Связка полетела в направлении гусеницы. Комбат рывком юркнул на дно окопа. Раздался взрыв. А танк, грохоча железом, перевалил через окоп, со стенок которого посыпалась земля. Не видел комбат, как связка, рванув рядом с гусеницей, повредила ее и один из катков. Когда танк был за окопом, Дробышевский встал и увидел, что бронированная махина с пушкой и пулеметом уже не страшна. С танка сползала гусеница, и его разворачивало боком. На корму этой махины уже взбирался десантник. Через секунды он колотил карабином по люку:

— Вылезай, фашисты, приехали!

Противник начал обстрел из миномета. Район подбитого танка покрылся султанами взрывов, и пехота противника опять пошла в наступление.

Во время минометного обстрела осколок залетел в окоп, и Дробышевского ранило в руку. Связной наскоро перевязал рану, и комбат остался в строю.

В те дни многие десантники отличились. В районе деревушки Гнилуша и в боях на Березине отличился и командир отделения саперно-подрывного взвода Александр Заруцкий. Подрывая со своими саперами мосты, он задерживал продвижение фашистов на многих рубежах.

В ночь на 4 июля бригада А. А. Онуфриева получила приказ занять новый рубеж обороны. Батальоны по бездорожью левого берега, пробираясь через кустарники, выходили к деревне Погост, а далее шагали большаком в направлении на Могилев.