160

Когда ту же фрейлину навещал Дзайтюдзё[432] , как-то он сложил и послал ей:

Аки хаги-во
Иродору кадзэ-но
Фукинурэба
Хито-но кокоро мо
Утагаварэкэри
Осенние кусты хаги
В алый цвет красящий ветер
Подул,
И сердце
Охвачено сомнениями[433]

так гласило послание. В ответ она:

Аки-но но-во
Иродору кадзэ ва
Фукину томо
Кокоро ва карэдзи
Кусаба наранэба
Осенние поля
В алый цвет красящий ветер
Пусть и подул,
Но сердце не увядает,
Оно ведь не трава[434]

так сложила. И вот перестал он ее навещать, а как-то послал к ней человека с просьбой сшить ему одежду. К тому же он приписал: «Некому мыть мои одежды, и я в затруднениях. Прошу вас снова заняться этим». Фрейлина ему: «Виною здесь ваше переменчивое сердце»:

Охонуса-ни
Наринуру хито-но
Канасики ва
Ёру сэ томо наку
Сика дзо наку нару
Тому, кто привык
К жертвоприношениям Онуса,
Если взгрустнулось —
Так это лишь потому, что не стало
Потока, [куда бросают Онуса][435]

так она сказала. А тюдзё:

Нагару томо
Нани то ка миэму
Тэ-ни торитэ
Хикикэму хито дзо
Нуса-то сиру раму
Хоть и плывет,
Но что это – можно ль увидеть?
Только тот, кто в руке это держит
И несет,
Может наверное знать, что это – нуса![436]

так сказал.







Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: