— Я не имею сведений, чтобы судить об этом, — серьезно произнес Хор, понимая, что над этим действительно стоит подумать. — Мне необходимо расспросить Раль, чтобы понять хотя бы, где она встретила свой вернувшийся дар.

— И не получила ли указаний на него от кого-то, — подхватил Эвальд и с надеждой посмотрел на него. — Мне она не доверяет. Попробуйте все выяснить, и я буду очень вам благодарен. Адилунд — часть моей семьи.

— Я сделаю все, что смогу, — ответил Хор, по-прежнему держась отстраненно и осознавая, что слишком плохо знает этого человека, чтобы судить, есть ли его откровенность откровенность.

— Благодарю вас, — улыбнулся Эвальд. — За это я вам расскажу все, что вы хотели знать о возвращении даров… и не только. Прежде чем говорить о возвращении, следует упомянуть об исчезновении, которое возникает до жути банально, — он заговорил более серьезно, как лектор. — Человеческий организм — это аккумулятор энергии, но у каждого аккумулятора есть срок годности, потому и наше тело тоже изнашивается. У кого-то это происходит в семьдесят, у кого-то, увы, в двадцать или даже семнадцать. Правда, потом организм может излечиться и снова воспринимать магию на должном уровне. Вот эти процессы отследить бывает очень сложно даже сильным лекарям, не говоря уже о попытке их предсказать или ими управлять. Однако есть одна примета, по которой можно угадать, что дар возвращается: начинается везение. Везение на грани нереального. Неизменное. А потом проявляется и магия. Это не вписывается в науку, но это есть.

— Вот, выходит, как, — медленно произнес Хор. — Вы знаете, что Раль в последний год совершенно забыла о такой вещи, как осторожность?

— Нет, — слегка озадаченно протянул Эвальд. — Со мной она ничем не делилась, увы: обычно глава семьи обрубает все контакты с кем-либо из неопределенных, я ничего не мог с этим поделать. Выходит, Адилунд чувствовала, что у неё восстанавливается дар… Но я до сих пор не могу поверить в такое совпадение. Дракон умчался в чистое небо — а в результате прилетел к хозяйке. Просто удивительно, — все никак не мог оставить эту тему он.

Теперь все стало ясно. Зря Хор пытался перевоспитывать свою напарницу, когда она чрезмерно рисковала: ведь именно так проверялось, вернется дар или нет. А он вернулся. И Раль снова стала Мистераль. Правда, будущий Мальс Эссентессер не вполне осознавал, во что же в итоге это выльется.

— Я постараюсь разобраться, — ещё раз сказал Хор.

— Так какие ещё вопросы у вас остались? — Эвальд снова был сама доброжелательность.

Вообще-то он уже ответил на все, на что обещал, однако, раз ситуация складывалась столь прекрасно, то почему бы и не обнаглеть?

— Почему среди Мистералей так редко встречаются неопределенные? — спросил Хор так, словно с самого начала имел право получить ответ на этот вопрос.

Эвальд сощурился:

— Услышь Рэр, что я выкладываю вам эти вещи, он бы успел десять раз проклясть любимые гороскопы, однако я как наследник семьи Мистераль могу распоряжаться полученными знаниями так, как хочется мне. Это фокусы наследственности. Изнашиваемость в магическом плане — признак организма, а он зависит от родителей. В нашей семье очень тщательно подбирают жен и мужей. Наследников, впрочем, тоже.

— А то, что у вас почти не рождаются мальчики, тоже из-за наследственности? — беззаботным тоном поинтересовался Хор, отчасти копируя манеру разговора собеседника.

— Именно, — невесть чему обрадовался Эвальд. Возможно, догадливости Мальса. Хотя тема была не очень-то радостная. — Для полных объяснений вам лучше б обратиться к ученым, однако если коротко, то мальчики просто не выживают. Каждую невесту, готовящуюся вступить в семью Мистераль, предупреждают, что как минимум один выкидыш у неё случится.

— И так — у всех? — приподнял бровь Хор. — Сколько же таким образом детей погибло… И это не лечится?

— Увы, — развел руками наследник Мистералей. — Это смешано ещё и с магией. Все наследники подбираются по способностям и магии из других семей, но наиболее подходящее для нас сочетание всех признаков и дара дает в итоге смерть детей мужского пола.

Хор сделал паузу, пытаясь осмыслить этот научный феномен.

— Подождите, — мягко произнес он. — Но почему вы-то не умерли в утробе матери? Вашего сына убьют те признаки, которые идут от вас — которые должны были не дать вам родиться.

Эвальд стал серьезнее:

— Оказавшись в Центре Одаренных, вы потеряли многие частности жизни наследников. Одно дело — зачатки дара, другое — дар развившийся. В зависимости от того, как расширяется и применяется магия, меняются признаки организма. Жизнь и действия, составляющие самого человека с фамилией Мистераль, делают невозможным рождение у него ребенка мужского пола. Те, кто к этому не готовы, просто оказываются в других семьях.

— Все равно слишком мудрено, — заметил Хор. — И не очень-то правдоподобно.

— Вы не представляете, как долго это пытался понять я, — понимающе вздохнул Эвальд. — Ведь это касалось непосредственно меня. Рэр даже принес пару научных трактатов и всеми сложными терминами обосновывал свои слова. Я, пожалуй, принесу вам пару книг в следующий раз, и мы об этом поговорим: за один вечер я подробно не расскажу, тем более что база доказательств уже наполовину из головы вылетела.

— Когда ещё он будет, следующий раз, — задумчиво произнес Хор. — Я отправляюсь в Эссентессеры.

— Я забыл, — честно признался Эвальд, улыбнувшись. — Буквально в один день столько изменений… Мне теперь придется половину Квемеры обегать, чтобы убедить каждую встречную шавку в том, что Адилунд снова Мистераль.

— Ну… каждой встречной шавке об этом, может, знать и необязательно, — хмыкнул Хор.

— Шавки сами все узнают, — заверил его Эвальд с заговорщицким видом. — Пока я буду по десять раз объяснять умным людям прелесть ситуации с моей сестрой, это запомнят и воробьи, и падающие листья, и утренний дождь, не говоря уже о пробегающих мимо собаках. Так что, вернемся ко всем? А то они скоро начнут беспокоиться, что мы друг друга съели.

Хор вспомнил начало разговора и в который раз убедился, что этот человек совершенно непостижим.

— Идем, — только и сказал он.

В соседней комнате действительно сохранялась напряженная атмосфера, Алексис и Халана шепотом переговаривались между собой, а Хемена сверлила взглядом дверь, чтобы начать ещё усиленнее сверлить вышедших Хора и Эвальда.

— Я прошу прощения за все эти сцены, — произнес последний с виноватым выражением лица. — Но мы помирились и выяснили все вопросы, которые хотели выяснить. Ведь так же? — он посмотрел на Мальса с просьбой в глазах, словно ища поддержки.

— Безусловно, — кивнул Хор. — Я, в свою очередь, также прошу прощения.

— Ой, да хватит вам, — с облегчением выдохнула Хемена. — И так уже по пять раз оба извинились.

— Тогда — официально. Сейчас — нормально, — провел границу Эвальд и смущенно улыбнулся. — Может, я вам ещё что-нибудь спою?

— А не слишком ли поздно? — встрепенулась Илана.

Алексис первым бросил взгляд на висевшие над роялем часы с длинным маятником и ойкнул.

— Почти одиннадцать! А я-то думал посидеть до десяти… — он с разочарованным выражением лица мял указательный палец левой руки пальцами правой. — Придется теперь брести по темным улицам — хорошо хоть, что дорогу я помню.

— А оставайтесь вы тут, — радушно предложил Эвальд.

— Н-нет, не пойдет, — вздохнул Алексис. — Я никого не предупредил, выйдет плохо, если начнут меня искать и беспокоиться. Ничего, меня же никто не убьет в этих переулках, — он хихикнул, покосившись на хозяина квартиры. — Завтра — в это же время, да?

— Разумеется, — кивнул Эвальд. — Илана, ты остаешься, это не обсуждается. Хемин?

— Не хочу нарушать дисциплину, — пожала плечами леди будущий полководец. — Со мной и так в последнее время много хлопот, лучше не исчезать из общежития на ночь. Я возвращаюсь. Алексис, мы можем пойти вместе, если вам в ту же сторону.

— Мы идем вместе в любом случае, — галантно заявил этот кавалер. Скорее дама защитила бы его, чем он её.