В этом руководстве по созданию политической нестабильности можно прочесть, как оказывать политическое давление путем поджога нефтяных скважин; как доставлять в страну удобную в обращении взрывчатку для разрушения мостов и железнодорожного полотна; как режиссировать кампании в печати и т. п. В сравнении с этим обычные методы анархистов выглядят старомодными.

Парвус также предложил поддерживать для ослабления империи национальные и сепаратистские движения, например, в Украине и Финляндии; в сочетании с социальными волнениями это наиболее эффективный путь к революции. Здесь, правда, нет ничего нового: с самого начала войны немецкие и австрийские правительственные круги поддерживают печатные издания с сепаратистскими тенденциями в Украине и Финляндии, финансируют их выход. Действительно, поддержка сепаратистских национальных движений как средство ослабления русского противника продолжалась и во вторую мировую войну, особенно с учетом антисоветизма нерусских народов[82].

Главой революционного движения Парвус называет Ленина, который в это время в Цюрихе готовится к роли руководителя революции, пока сугубо теоретически.

Составленная Парвусом совместно с министерством иностранных дел (и с учетом опыта «неудавшейся» революции 1905 года) программа оказалась достаточно привлекательной, чтобы немецкое правительство готово было осуществить ее по пунктам, указанным Лениным, на случай захвата им власти: провозглашение республики, отказ от аннексий и контрибуций (соответственно не требуя их от Германии), сохранение Турции и отказ от притязаний на Дарданеллы и Константинополь, заключение мира без согласования с Францией (союзницей России), автономия для всех народов, конфискация крупных земельных владений и т. п.

Немецкая сторона убеждена Парвусом. Выделен стартовый капитал в два миллиона золотых марок (соответствует 20 миллионам марок нынешних). Никто, включая и наживающегося на этой сделке «купца революции», как позднее прозвали Парвуса, не знает, что потребуется во много раз большая сумма и немало времени и терпения, чтобы два года спустя достичь поставленной цели.

Парвус создает в Копенгагене «Институт международных экономических исследований» и оттуда раскидывает свою сеть до Петрограда, Берлина и находящихся пока в Швейцарии русских революционеров.

Теперь немецким дипломатам, офицерам политического отдела генштаба и сотрудникам дипломатических представительств приходится привыкать к сотрудничеству с темным миром шпионов и русских революционеров. Движущей пружиной этой деятельности в период 1915–1918 годов и связанных с ней решений выступает немецкое министерство иностранных дел по соглашению с генералом Людендорфом с ведома кайзера (как свидетельствуют частично приводимые здесь документы).

Операции осуществляются из нейтральных стран — Швейцарии, Швеции, Норвегии и особенно Дании. С немецкой стороны в секретной переписке фигурируют имена статс-секретаря министерства иностранных дел Ягова и его заместителя и преемника Циммермана, Людендорфа и Мольтке, консульского агента, советника посольства в Стокгольме Рицлера, Буше, агента Штейна (Штейнвакса), позднее высокопоставленных дипломатов Брокдорф-Ранцау и Ромберга, а в разгар этой деятельности в 1917–1918 годах статс-секретарь фон Кюльман поддерживает связь с немецким послом в Москве графом Мирбахом.

Вершина успеха: позднее фон Кюльману после достижения цели доводится вести в Бресте мирные переговоры с представителями им самим приведенного к власти большевистского революционного правительства. К сожалению, он лишен удовольствия поведать читателям своих мемуаров предысторию этих событий.

Основная работа с агентурой и организация финансовой стороны дела приходится на долю сотрудника министерства иностранных дел в ранге посланника Диего фон Бергена, который находится в постоянном контакте с Парвусом. Дипломаты вращаются в кругах политиков-единомышленников, журналистов, банкиров, предпринимателей, знати и ученых. В основном они поддерживают контакты с русскими, которые благодаря революционному образу мыслей оказались за границей или постоянно находятся в разъездах между Петроградом и Западной Европой. Агенты поставляют информацию о положении в Петрограде, организуют там соответствующую пропаганду, действуют также во фронтовых частях и среди русских военнопленных в Австрии и Германии. Они сотрудничают с журналистами революционных изданий. Кроме того, Парвус сотрудничает с австрийским подданным польского происхождения Карлом Радеком, некогда судимым за воровство[83]. Их сообщники — Якоб Фюрстенберг, он же Ганецкий, и эстонец Кескюла, который в Швеции и Швейцарии борется за независимость своей страны от Российской империи. Кескюла сначала осуществляет связь между немецким посольством в Швейцарии и революционной группой Ленина, затем продолжает свою деятельность в Стокгольме вместе с агентом Штейнваксом.

26 марта 1916 года немецкий посредник Фрелих направляет Бергену в Берлин первый отчет о передаче денег:

Уже два месяца спустя из Берлина в Цюрих и Петроград через Парвуса переведены пять миллионов, и требуется еще. Австро-Венгрия также оплачивает, хотя и в скромных размерах, затраты на агентов, которые ведут в России революционную и пацифистскую пропаганду, как и среди русских военнопленных в Австрии, и поставляют информацию. Об этом свидетельствует письмо сотрудника немецкого посольства в Берне Ромберга своему начальнику в Берлине от 26 августа 1916 года. В нем речь идет о некоем русско-еврейском социал-революционере по фамилии Шивин, которого ему рекомендует австрийский военный атташе барон Геннет как «ценного посредника» для определенных видов деятельности («на австрийских военных в Вене он также произвел хорошее впечатление»).

В результате Шивин получает от немцев и австрийцев значительную сумму в швейцарских франках, а за это предоставляет информацию о военно-политическом положении в России, где ведется революционная пропаганда. В этой атмосфере на ниве подрывной деятельности подвизаются и другие сомнительные личности из России.

Так, в Стокгольме появляется некий господин Колышко из Петрограда, бывший личный секретарь министра Витте[84]. Он публицист и просит сотрудников немецкой дипломатической миссии оказать содействие в финансировании его издательства, обещая взамен вести революционную пропаганду в интересах Германии.

Положение прессы, формирующей в те годы духовный климат в России, дает такую возможность: печать пользуется свободой, о которой в послереволюционное время можно только мечтать. Цензура не допускает лишь те публикации, которые открыто выступают против продолжения войны или затрагивают личную жизнь царской семьи. Пацифистская пропаганда также должна проводиться в подполье. Поэтому Ленину приходится засылать финансируемую немцами «Правду» в Петроград из-за границы, поскольку в ней открыто обсуждается заключение мира[85].

В то же время предпринимаются попытки склонить русского царя к мирным переговорам. Для непоколебимой воли царя воевать до победного конца решающую роль играли оскорбленная объявлением войны Германией национальная гордость и нерушимая верность союзным обязательствам перед Францией и Англией. И оба союзника не упускали случая постоянно напоминать царю об этом; их военные и дипломатические представители участвовали в работе Особых совещаний, чтобы иметь представление о состоянии русского снабжения и транспорта. Однако в отсутствие царя завертелась министерская чехарда[86]. Способных министров сменяли другие, менее пригодные к выполнению ответственных задач и принятию серьезных решений. Это рождало у союзников сомнения, способна ли Россия эффективно исполнять свою роль.