Ну кто бы сомневался. Нойра тут же объявила, что это никуда не годится, это позор и стыдобища, и надо срочно что-то делать. На мой панический писк, что, мол, ничего со мной делать не надо, я сама умею, никто внимания не обратил. Фимкана мама, похоже, в прошлой жизни была танком.

В результате я пожала плечами и сдалась. В голове даже закрутились какие-то заманчивые мыслишки насчет того, что вот как стану, наконец, крутая! И как пойду всех крушить, кто косо посмотрит… даже припомнились кадры из детского сериала, где вся из себя воинственная девушка гоняла злобную нечисть и прочих мужчин направо и налево. Вот она, независимость! Плюс хорошая фигура и любимые кубики на прессе. Мало ли, что они тут все извращенцы, влюбленные в целлюлит, у меня свои критерии. Щас ка-а-к постройнею! Тем более что спорт я всегда любила, вечно то танцевала, то плавала, то по скалам лазила.

Ну-ну…

— Нет, никуда не годится! — Нойра в сердцах бросила палку, которой второй час гоняла меня по двору, и мрачно опустилась на скамейку. — Это безнадежно. Из тебя воин… — она замешкалась, видимо, подбирая цензурный вариант всплывшему сравнению, — как из меня домохозяйка!

Я без сил повалилась рядом прямо на изрядно потоптанную траву и с облегчением перевела дух. Моего энтузиазма хватило ровно на пять минут тренировки, после чего начался такой кошмар, что слова новоявленной учительницы прозвучали музыкой небесной.

Может, теперь меня, наконец, оставят в покое? Пятый день уже издеваются… Плевать, что там в моей пустой голове крутилось, когда я соглашалась на это мучительство. Прошлый опыт здесь оказался не помощник. Эх, а я, глупая, всегда мысленно фыркала на измученных толстушек в фитнес-зале. Нет, понятно, что запускать себя не следует, но все же неплохо бы помнить о том, что одно дело — привычное к тренировкам тощее от природы туловище, которому все дается легко, и совсем другое — если на него навесить двадцать пять лишних килограмм, а потом погнать в гору…

Болело ВСЕ! Я, наивная, даже не знала, что в моем сдобном тельце помещается столько разных мышц и что все они хором примутся высказывать мне свое возмущение.

— Ну и слава богу… — отозвалась я, когда смогла достаточно внятно говорить, не пытаясь вдохнуть сразу весь воздух во дворе. — На фиг такую науку… Пусть мужики дерутся. У них головы чугунные, а моя мне дорога как память о немногих умных мыслях, ее посещавших…

— Дура! — возмутилась Нойра, дотянулась и влепила мне подзатыльник. То есть попыталась — хоть на что-то ее уроки сгодились, я успела увернуться. — Вот мужики тебя и прибьют за милую душу! Ты с караваном ходить собралась или в шляпной лавке свою голову вместо болванки подставлять? Учти, никто с тобой даже разговаривать не станет из серьезных людей, если не научишься хоть чему-то!

— Куда ходить? — удивилась я и даже умирать перестала. Временно. — С каким таким караваном???