Я вылезла из фонтана и попыталась отжать хоть какие-то фрагменты одежды, но потом плюнула. Сама высохнет на такой жаре, а мне даже прохладнее.

— Какой я идио-о-о-о-от! — От внезапного мучительного стона я подпрыгнула. Тип запустил обе пятерни в шевелюру и отчаянно дёрнул себя за волосы. К моему удивлению, я отчётливо увидела, что у него….потекла тушь??? Льющаяся с волос вода окончательно подтвердила мои подозрения, организовав на мужских щеках подозрительно чёрные слезы. Нда… а с другой стороны — мало ли я каких традиций не знаю, вон… во Франции раньше тоже мужики красились.

— Неужели я взял не тот камень?! Значит, все было напрасно! Он остался у них! И теперь они им воспользуются!

Я ни фига не поняла, кто это 'они', и что такого ужасного в том, что 'им воспользуются'. Вообще не знаю, что опять заставило меня открыть рот. Возможно, жалость, ни с того ни с сего выбравшаяся на поверхность откуда-то из потаенных уголков души. Вечно она не вовремя!

Так или иначе, я на всякий случай отошла в другой конец двора, так что между нами оказался фонтанчик, и громко заметила:

— Да он совсем недавно сломался. Когда этот булыжник выкатился мне под ноги, аура у него была, не меньше первой степени. И потом, когда ты его отобрал, тоже. — Вот тут я бессовестно соврала, но надо же было отвести от себя подозрения.

— Она пропала, пока мы носились по городу, как полоумные, не иначе. — Закончила я, осторожно отступая в сторону арки, ведущей на улочку, с которой мы сюда и занырнули.

Отчаянье типа как рукой сняло, он поднял голову и впился в меня совершенно безумным взглядом. В купе с размазанной косметикой это смотрелось…устрашающе! Я еще чуть-чуть отступила, так что уперлась спиной в стену. Все, дальше отступать некуда, только на улицу, но чертова арка как раз посередине между нами. Двигаться к ней — значит оказаться ближе к этому ненормальному. Вот блин!

— Ты уверена?!? — Продолжал сверлить меня глазами придурок. — Точно?!?

— Абсолютно. — Закивала я. — Чем хочешь поклянусь: когда камень выкатился, аура была! — Нет лучшей лжи, чем полуправда.

Тип заметно расслабился, но выглядел озадаченным и даже встревоженным.

— Что же могло случиться? — Он встал, подобрал булыжник, и посмотрел на меня:

— Да перестань ты жаться к стеночке, я не кусаюсь.

— Кто тебя знает. — Подозрительно парировала я. — Ведешь ты себя как самый натуральный псих, с чего ты уверен, что это не заразное?

— На себя посмотри. — Хмыкнул паразит. Он уже как будто пришел в себя и снова выглядел на редкость самоуверенно, даже не смотря на "фингалы" под глазами. Что-то слишком быстро, это подозрительно!

— Шляешься где попало, когда все нормальные люди спят! хватаешься за то, что тебе не принадлежит, при этом видя что это именно артефакт! А потом носишься по городу в компании 'натуральных заразных психов'! — Гаденыш просто излучал ехидство. Честное слово, когда он выдирал себе космы и рыдал чёрными слезами, выглядел гораздо симпатичнее.

— Сам дурак! — пожала плечами я. — Нечего было мне под ноги выкатываться со своим булыжником. Я, между прочим, просто гуляла и никого не трогала, пока ты своей каменюкой меня по ноге не долбанул! У меня теперь синяк будет! — В доказательство собственных слов я тут же задрала просторную штанину выше колена и вывернула ногу. Ну точно: на лодыжке наливался цветными разводами смачный синячище. Как раз над ремешком от сандалии. Знала бы, сапоги бы одела, не смотря на жару.

Внезапная тишина меня насторожила и я подняла глаза от пострадавшей конечности. Тип пялился на мою ногу так, словно в жизни ничего более удивительного не видел. Чего это с ним? Тут все же не мрачное средневековье и тем более не дикий восток, где женщину кутают от пяток до носа. Ног он не видел что ли? Да не может быть.

— Эй, очнись! — Я выпрямилась, одернула штанину и помахала ладонью перед носом у придурка. — Точно, больной. Вот повезло мне! — Констатировала я через минуту, когда поняла, что реакции не будет, он продолжал пялиться, теперь на мои штаны.

— А? — Очнулся, наконец, странный товарищ. — Что ты сказала?

— Что мне полагается компенсация за моральный ущерб. И вред здоровью. — Злорадно заявила я. — Так что с тебя причитается.

— Чего-о-о-о? — Типчик опять быстро приходил в себя. — Ну ты нахалка!

— Я нахалка? — Возмущению моему не было предела. Даже спокойный человек вскипит, если его бегом протащить через полгорода по такой жаре, да еще и булыжником предварительно долбануть. — Я тебя не трогала, это ты свалился мне, как снег на голову, то есть камень под ноги! Так что нефиг отлынивать. Проводи меня, куда мне нужно и можешь считать, что мы квиты. Мне в… — И тут я с ужасом поняла, что не помню, как называется тот трактир, где мы остановились! И-ди-от-ка!!! Клиническая и неизлечимая…

Самое время было изобразить слабую девушку и пустить слезу. Или вовсе в обморок хлопнуться. Но у меня не было никакой уверенности, что мистер 'острый нос' поведет себя как джентльмен. Наоборот — я была почти на все сто уверена в обратном. Но и признаваться в собственной глупости не хотелось.

Мозги аж заскрипели от натуги. Ну же, вспоминай, вспоминай! Нойра не раз говорила, что останавливается там постоянно. Трактир большой, народу полно… И пока мы вчера ехали по улицам, я ничего подобного не видела, все встречные заведения выглядели гораздо скромнее.

— Знаешь самый крутой трактир на… — точно! Ура моей голове, она еще не совсем пустая, улицу я кажется помню!

— На Медвяной улице. — Уверенно заявила я. — Проводи меня туда.

— Хм, — он задумчиво провёл рукой по щеке и удивлённо уставился на чёрные разводы, а затем, прищурившись на меня.

Я молча пожала плечами, мол, надо тебе макияж поправить — вперед и с песней. Подожду.

Мужчина неожиданно весело засмеялся, а затем снова опустил голову в фонтан, но уже надолго. Из за бортика доносились бульканья и плеск воды.

— А я-то думал, чего ты так на меня пялишься, будто на гоблина в гномовских шмотках! — пробулькал он, практически не вылезая из фонтана.

— Тебе идет, — похвалила я самую капельку ехидно, устраиваясь пока на скамеечке в чахлой тени. При мокрой одежке и волосах даже почти не жарко. — Только в следующий раз бери несмываемую тушь. А то неудобно все время проверять, вдруг потекла.

— Несмываемая, та с магией, — на удивление дружелюбно отозвались мне из фонтана, — Ее любой охранный контур засечет.

Он покопался в карманах и выудил смятый платок и маленькую бутылочку, чьё содержимое щедро вылил в подставленную ладонь. умылся этой жидкостью и вытерся тряпочкой.

— Досадно, — вздохнула я, представляя себе будущие трудности собственного макияжа.

Но тут мой новый знакомый закончил с гигиеническими процедурами, выпрямился и откинув волосы назад, пытаясь перевязать их выуженным откуда-то шнурком, повернулся…

Ну что сказать… все равно пацан (возраст немного прибавился, на мой взгляд, ну, может, чуть старше, чем я сначала подумала). И рубильник ни фига в фонатне не смылся, как был выдающимся, так и остался. А вот острых углов в лице поубавилось, практически полностью меняя овал лица, и глазки без черных ободков туши уже не казались такими малюсенькими. Парадокс, обычно бывает обратный эффект. А тут… О, и недобороду смыл!

В целом — не красавец ни разу, но мне всегда больше нравились лица, в которых есть некая неправильность. Она придает индивидуальности, а если еще хоть капелька харизмы… принцы нервно курят в сторонке.

Тут я пока харизму не высматривала, но в целом результат умывания мне понравился.

Пока я рассматривала его лицо, мужчина снял с себя подобие накидки с капюшоном, каким-то привычным движением вывернул ее наизнанку и снова надел. Теперь вместо потрёпанной мышасто-серой, так подходящей возможному вору, она стала парадно-зеленой, с красивым узором по краям. Интересно, он там внутри нее не сварился? С рукавами одежка, а тут сорок градусов в тени, по ощущениям. Но, кстати, пОтом от товарища не воняло. Вообще ничем не пахло.

Затем, как-то хитро перекрутив пояс, он блеснул на солнце позолоченной бляшкой. Большой и, кажется, несколько нарочито выделяющейся. Если бы такая была на нем раньше, то точно стала бы запоминающейся приметой.