Спорили они столь громко и ожесточённо, что к окну мастерской стали потихоньку подтягиваться надсмотрщики. Они подходили с разных сторон, останавливались немного в стороне, и начинали прислушиваться к перебранке. Те, что стояли и слушали уже несколько минут, улыбались до ушей – Лин превзошёл сам себя в своих словесных вывертах.

– Ты идиот или где? – возмущённо вопрошал он. – У тебя башка чем к голове пришита? Суровыми нитками? Это великолепно – такая свежая идея! Айн момент – и мы на воле. Очень красивый ход, бесспорно. И что мы имеем? Я стою по колено в воде, у меня промокли ноги, меня жрут комары…

– Их сейчас нет, – попробовал было возразить Пятый, но Лин его перебил.

– Это для тебя их нет, а для меня мать-природа придержала пару десятков до октября. Вот, видишь, – он сунул Пятому под нос кисть руки, – уже укусили! Уже! Десяти минут не прошло… И потом, кто, кроме тебя, мог вообразить, что здесь есть что-то стоящее, кроме комаров, пиявок…

– Уже и пиявки появились, – Пятый возвёл очи горе, – что ещё?

– Ты! – взорвался Лин. – Прежде всего вот эта противная пессимистическая рожа, которая систематически портит мне жизнь! Почему ты не пошёл со мной к стоянке?

– Потому, что это ты предложил попробовать через окно.

– Я не мог такого предложить! – ощерился Лин. – Я пока что, в отличии от тебя, в своём уме. Я тебя посажу на рельсы, спущу вагонетку вниз, и скажу, что так и было!

– Помочь? – спросил кто-то из надсмотрщиков.

– Не надо, я сам, – отмахнулся Лин и продолжил, обращаясь к Пятому. – Посмотри, кем ты меня выставил перед людьми!

– Идиотом, – подсказал Пятый.

– Да! – взвился Лин. – Идиотом! Люди! Скажите, я идиот?

– Идиот, – ответило в разнобой несколько надсмотрщиков, и один из них, помедлив, добавил. – И всегда им был.

– Жаль, – вздохнул Лин, – я думал, что нет. Чего вы уставились? – рявкнул он на надсмотрщиков. – Побег отменяется. Помогите мне вылезти из болота, я увяз.

С шутками и прибаутками их втащили обратно в здание через злополучное окно. Пятый, вытряхивая из волос случайно попавшие туда листья, подошёл к Коле и спросил, стараясь говорить твёрдо:

– Нам – в зал?

– Да ну вас на фиг, – отмахнулся тот. – В каптёрку идите, отдыхайте. Я ж знаю, вам каждые три месяца положено несколько дней на то, чтоб подлечиться. Держи ключи.

– Коль, можно на улице часок посидеть? – спросил подошедший Лин. – Не сейчас, когда просохнем… можно?

– Соскучились?

– Ага, – Лин вздохнул. – Не то слово. Да и у Пятого с лёгкими какая-то фигня, ему полезно…

– Ты его, вроде, на рельсы хотел…

– Мало ли, кто что хочет, – отмахнулся Лин. – С меня же потом Валентина спросит. – Коля отдал им ключи, и отправился вслед за другими надсмотрщиками, в тим. Пятый с Лином остались стоять посреди коридора, под одинокой лампочкой, едва рассеивающей темноту, застоявшуюся между тесными стенами.

– Пойдём, Валентине позвоним, – предложил Лин.

– Не сердишься? – спросил Пятый, пока они шли по коридору к каптёрке.

– На тебя – да разве можно? – Лин тихонько ткнул Пятого в бок кулаком. – Просто сама идея требует доработки. Взять, к примеру, моторку, привязать её к…

Пятый шёл за Лином, слушал его рассуждения на тему побегов с применением современных технических средств… а в душе его зрело ни с чем не сравнимое спокойствие и уверенность в том, что всё будет хорошо.

Валентина приказала им никуда не уезжать, посидеть до вечера на предприятии и дождаться её. Лин с восторгом принял это предложение, и через час они сидели под стеной предприятия, на шаткой лавочке, наслаждались скупыми лучами октябрьского солнца и сроили планы на ближайшие дни. По осеннему времени было холодно, и Пятый упросил Колю одолжить ему свою куртку. Лин же, которому одежды не досталось, просто-напросто спёр с раскладушки, стоящей в каптёрке, одеяло, и теперь восседал на лавочке, как какой-то недоделанный индейский вождь. Для полноты картины он воткнул себе в волосы невесть где найденное воронье перо, грязное и облезлое.

– Тебе ещё трубки не хватает, – посоветовал Пятый, и тут же понял, что совершил глупость – Лин вознамерился где-нибудь раздобыть себе трубку, причём немедленно. Лишь поняв, что процесс изготовления трубок во-первых весьма трудоёмок, а во-вторых требует времени, Лин смирился с тем, что ему придётся курить сигареты.

– Слушай, а тебе не приходило в голову, что всё вот это, – Лин обвёл рукой с сигаретой здание предприятия, – очень напоминает по своей сути ту систему, на которой происходило наше обучение…

– Да нет, – не согласился Пятый. – Та была учебная, простая донельзя… замыкаешь на чём-нибудь контур – и вперёд, а эта… она куда как сложнее. Да ещё та находилась в стасисе, а эта активна, как голодный таракан. Действует, движется. А что до структуры… У них ведь у всех структуры похожи, начало-то одно.

– Я подумал… а что, если попробовать замкнуть эту? – осторожно спросил Лин.

– На что? Ты меня прости, конечно, но тут пучка травы, как на учебной, не хватит. Только если на что-то живое…

– А если – на нас? – тихо спросил Лин, замирая от собственной дерзости. – Ты всё говорил – мы сюда пришли умирать. Так не лучше ли нам будет умереть с толком? Нас прикончат, пройдёт несколько дней – и вся эта штука, – Лин махнул рукой в сторону здания, – рухнет, как карточный домик… и все остальные – тоже. Представляешь?

– Слабо, – покачал головой Пятый, – хотя… Да, можно. Они, бедняги, даже не поймут, что происходит. А эти… сами себя накажут. Лин, я тебе говорил, что ты – гений?

– Редко, но говорил. Единственное, что я весьма приблизительно себе представляю – так это то, как мы это сделаем.

– Выйдем примерно тремя… нет, четырьмя уровнями выше, – загнул один палец Пятый, – потом опознаем друг друга… – он загнул второй палец.

– А сможем? – с сомнением спросил Лин. – Это же так сложно…

– Постараемся. Потом… выводим эго для восприятия… их эго, не наше. И входим в резонанс, становимся частью цикла. Потом, не выходя из резонанса, спускаемся обратно, на физический план. У меня ещё одна мысль возникла. Детекторы тоже можно ввести в резонанс. Вот только пользовать ими мы с тобой не сможем… больше не сможем.

– Почему?

– А ты представь себе, какой эффект даст вибрация, которая начнёт развиваться в геометрической прогрессии. Представил?

– Ой-ой, – Лин закусил губу, – я пока что не хочу, чтоб меня разнесло на части раньше времени…

– Ладно, Лин. Начали?

– Сейчас? – Лин немного опешил.

– А когда? – Пятый привстал, сел поудобнее. – По реальному времени это займёт минут десять. Всё получится, Лин, не беспокойся. Поехали.

Войти в транс было делом минуты. Когда окружающее пространство обрело некое подобие формы, Пятый решил, что можно попробовать как-то оглянуться вокруг себя. Рядом с ним, в нескольких… шагах? метрах?… не подходило ни одно из известных определений… расстояниях? пространство заполняла собой нечто, не имевшее конкретной формы и цвета, но, тем не менее, весьма внушительное.

– Статус? – спросило это нечто, и вопрос, заданный даже не мысленно, отдался, словно эхом, во всём существе Пятого, который мог лишь догадываться, что и он сам сейчас являет собой что-то подобное.

– Серый воин, – ответ пришёл сам, словно бы услужливо подсказанный кем-то невидимым.

– Статус? – в свою очередь спросил Пятый.

– Серый воин, – откликнулась фигура.

Слов больше не потребовалось. Пятый вдруг ощутил, что в нём просыпается нечто, до удивления знакомое, и что он, вероятно, знал это всё раньше, но почему-то совершенно забыл. Он и его спутник одновременно совершили одно и то же движение-действие-состояние и перед ними возник полёт форм, цветов, времени… и появилась цепь. То, что это цепь, Пятый понял сразу. Ни чем иным, кроме как цепью, это и быть не могло. Серо светящаяся, огромная, нейтральная по виду, но чёрная по сути, она закрывала собой половину видимого, создаваемого ими самими, пространства-времени. Теперь предстояло сделать то, ради чего они пришли. Неспешно вращая цепь перед собой, они искали брешь, разрыв, любое место, в котором эта форма хоть немного была бы изменена. Цепь казалась бесконечной, но Пятый знал, что она просто-напросто закольцована, как и любая другая энергетическая структура, злая ли, добрая ли… Бреши не было. Придётся внедряться в цепь. Как только они начали, они сразу же почувствовали противодействие, причём столь сильное, что их чуть не отнесло от мыслеформы в сторону. Не сговариваясь, они отодвинулись, предоставляя цепи время на то, чтобы привести себя в порядок – разогнать собранный для отпора потенциал равномерно по всей поверхности. Придётся действовать немного по другому. Они снова подступили к цепи, и стали убеждать её в том, что они вовсе не хотят нарушать имеющийся порядок, просто им необходимо слиться с ней, стать частью её структуры… И цепь начала поддаваться. Медленно, неохотно, но она всё же уступала свои позиции, принимая назойливых гостей, входя с ними в резонанс. Сосредоточие двух воинов достигло предела, напряжение было настолько сильным, что пространство вокруг стало расползаться – невозможно было одновременно бороться с сопротивлением цепи и поддерживать окружающий мир в порядке. Для этого надо быть по крайней мере белым воином, а то и ещё кем похлеще. Наконец цепь разомкнулась, они нечувствительно влились в неё и потянулись вниз – всё ниже и ниже, ближе к реальности, унося в себе часть этой цепи, и одновременно уже являясь её неотделимой частью… Таяли формы, истончался и рассыпался эфемерный мир… только новая, незнакомая вибрация, поселившаяся в их существах, показывала, что им удалось осуществить задуманное…