Это бывает только ранней весной… эта непередаваемая игра света и теней. Феерия отражений. Голубое-голубое небо, слепящий свет пасхального солнца – и вдруг, внезапно – облако, быстрое, как мысль, несомое шалым ветром высот. Меркнет, теряется свет, словно зимнее воспоминание пробегает по небу… и исчезает. Снова свет… Чудо – вот имя тому, что происходит с небом ранней весной…

Валентина вела уверенно, за полгода работы она уже свыклась с дорогой, каждый поворот стал как родной. Тающий снег, грязь под колёсами и – контрастом – светло-голубое небо над тёмным, словно из сказки, лесом. Валентина приоткрыла боковушку стекла, ветер ворвался внутрь, растрепал ей волосы, омыл лицо… Хорошо-то как!… Весна. Скоро ещё теплее станет, посохнут дороги, дни станут длиннее. Одно только жаль – отпуск ей в этом году не положен, не наработала пока. Хотя Лукич говорил, что, уж коли она так этого хочет, то пара недель за свой счёт её не разорит. Это уж точно.

Валентина усмехнулась, вспомнив тот шок, который, от неожиданности, испытал её муж в тот памятный вечер, когда она на новой машине подрулила к дому и стала ожесточённо бибикать под окнами. Муж почти пять минут не мог соотнести это бибиканье со своей скромной персоной, но когда сообразил… м да… это было нечто. Вначале – ступор минуты на три, а затем – вопрос: “Валя, где ты это взяла?!” “На работе дали, – невозмутимо ответствовала Валентина, поигрывая ключом, – как тебе?” Муж соображал долго, туго, наконец, спросил: “Ты работу нашла?” “Ага, – сказала Валентина. – И, кажется, хорошую.” “Тогда это надо как-то отпраздновать, – наконец дошло до мужа, – ты поставь варить картошку, а я – в магазин”. Праздновали они до трёх часов ночи, что вполне можно было понять – такие перспективы открываются перед советским человеком далеко не каждый день.

Валентина свернула на подъездную дорожку, которую не так давно снова подсыпали гравием – её держали в порядке. Забор и пропускной пункт уже виднелись вдали. “Зарплата сегодня, – подумала Валентина, – и заказы. Это хорошо, Олег любит сервелат”.

Она вспомнила, как это было непривычно тогда, полгода назад – заказы, путёвки, премии… Талоны в “Берёзку”… Фантастика! В ту первую зарплату Валентина, обалдело уставившись на кучу денег в своих руках, думала, куда бы ей заскочить по дороге домой. Ничего, кроме Филиповской булочной и ореховых трубочек, в голову не приходило.

– Валя, – позвал Лукич из коридора, – иди сюда!

– Иду, – отозвалась она, – чего такое?

– Заказ брать будешь? – спросил Лукич. – Или нет?

– Заказ? – ошарашено спросила Валентина. – Буду, наверное… а сколько он стоит?

– Полтинник, не больше. Пойдём, а то надсмотрщики всё растащат подчистую. За ними дело не станет…

Это был не заказ, а фантастика в квадрате. Такого Валентина не видывала за все годы своей жизни. То есть, может, и видывала, но только на картинках в книге о вкусной и здоровой пище. Батон копчёной импортной колбасы, пахнущий какими-то невообразимыми специями, две банки лосося, две банки крабов, странной формы консервная банка с ветчиной, на этой банке имелся даже ключ для её открывания… Пакет странного риса, прозрачного, желтоватого… коробка финских конфеток с ликёром… три пачки польского солёного печенья к пиву… бутылка шикарного коньяка армянского разлива… и – венец всему – баночка красной икры. Валентина онемела. Лукич же в то время, когда она стояла у стола, разглядывая содержимое сумки, препирался с кладовщиком.

– Серёж, мне красную не надо, – говорил он. – Ты мне чёрной дай.

– Ну Лукич, ну пойми, дорогой, не могу. Три банки всего осталось, для начальства…

– Имей совесть, у внука день рождения, не жмись, дай баночку… – Лукич нагнулся к кладовщику, что-то горячо зашептал ему в ухо и через пару минут вожделенная банка перекочевала в его сумку. – Другой вопрос, Серёжа. За мной не заржавеет… Валя, ты овощи брать будешь? – поинтересовался он. – Рынки-то, поди, в это время все позакрывались.

– А что, ещё и…

– Пошли, чего стоять.

Это превосходило все ожидания. Уже позже, загружая в багажник машины сетки с отборным картофелем, ядрёной, крепкой морковью, свёклой, луком (даже лучше рыночного), Валентина чувствовала, как трясутся от счастья руки. Это было невероятно, но факт. Все эти фантастические блага теперь принадлежали и её тоже.

– Всё – моё, – прошептала Валентина. – Я – счастливая.

Год прошёл незаметно, как хороший сон. За этот год в жизни Валентины появилось множество нового – отличная трёхкомнатная квартира, мебель, дача, видеомагнитофон… Валентина была на седьмом небе от счастья. Со своими обязанностями на новой работе она справлялась превосходно – они оказались не столь уж сложными. Единственное, что смущало её – так это отношение мужа к её занятиям. – Знаешь, Валюш, – сказал он ей как-то, когда они обсуждали очередное освидетельствование, которые Валентина производила каждую пятницу, – я от этого не в восторге. Тебе не кажется, что от этого всего немного отдаёт… садизмом?… Ты так не считаешь?

– Олежка, это же не люди, – в который уже раз принялась объяснять Валентина, немного уставшая уже от мужниной тупости, – они же всё равно ничего не понимают.

– Валя, но ты же сама говорила, что они кричат, когда их бьют. Значит, боль они ощущают? И тебе их совсем не жалко?

– Ну жалко, конечно, – замялась Валентина, – но я-то что тут могу поделать? От меня там ничего не зависит.

– Я почему-то думаю, что человек, если ему что-то не нравится, обычно не остаётся в том месте, где происходит…

– Достаточно, – прервала его жена. – ты ничего не понимаешь. Ты помнишь, как я туда попала?

– Я помню. Ладно, чего уж там, – Олег махнул рукой. – Я и сам когда-то… Ты только будь поосторожней, ладно? Ты же знаешь…

Валентина знала. Они с мужем являлись полными противоположностями друг другу – бесшабашная, смелая до одури и немного грубоватая Валентина и робкий, скромный и застенчивый Олег Петрович. Тем не менее их брак был на редкость удачным. Они органично дополняли друг друга. К тому же Валентина превосходно понимала, что муж гораздо умнее, чем она сама, и поэтому в сложных ситуациях уповала только на него. Олег, в свою очередь, предоставлял жене решать все житейские дела, с которыми она справлялась превосходно. Они фактически не ссорились, никогда не ругались и во всём безгранично доверяли друг другу. Познакомились и поженились они ещё на севере, Валентине тогда было двадцать семь, Олегу – почти сорок. Оба к тому времени порядочно поустали от жизни. Большой любви ни Валентина, ни Олег, не искали, просто хотелось спокойствия и надёжности. Только позже, уже после женитьбы, Олег признался Вале в том, что и вправду её любит. Не преминув добавить, что это произошло далеко не сразу, но теперь… Он и на самом деле любил жену – до самозабвения. Нельзя сказать, что Валентина любила своего мужа столь же сильно, как он её, но что-то, похожее на любовь, она к нему чувствовала. Может, и не любовь. Привязанность. Привычка. Валентина и сама не решилась бы ответить на этот вопрос, она могла лишь сказать, что без Олега ей становилось как-то не по себе…

Год прошёл, наступил следующий, похожий на предыдущий. Валентина постепенно привыкала к “роскошной жизни”, как их новое существование окрестил Олег, правда не до такой степени, как тот же Лукич – просить заменить красную икру на чёрную, получая заказ, ей и в голову не приходило. Лукич, к слову сказать, появлялся на Предприятие номер один не чаще раза в неделю, взвалив на Валентинины плечи весь груз работы. Та не жаловалась. К тому времени она получила уже шестой уровень допуска, имела право свободно заходить в любой “тим” и любой зал, освоилась и была этим вполне довольна. Спокойное, размеренное течение её жизни ничем не нарушалось и она была этому рада. Время шло, Валентина отметила свой тридцать пятый День рождения. Постепенно она стала ощущать, что скучает – непоседливый нрав не давал покоя. Хотелось чего-нибудь новенького. И это новенькое не замедлило случится.