– Москвичка?

– Боже упаси!… Из Загорска. Паинька, тихоня…

– Хорошо, быстро работаете. Привозите, можно хоть завтра. Лет-то ей сколько?

– Девятнадцать, осенью двадцать исполняется. Всё как на заказ – не поступила в институт, назад в свою дыру ехать, понятное дело, не желает… один к одному. Возьмёте?

– Если подойдёт. Значит, завтра, в десять утра на Рублёвском. Всего хорошего, Анна Михайловна.

– До свидания, Павел Васильевич.

…Анна Михайловна прошествовала обратно в аудиторию. Лена, как и раньше, сидела за столом в гордом одиночестве.

– Завтра утром поедешь на работу устраиваться, ясно?

– А общежитие? – спросила Лена.

– Зачем человеку, у которого собственная квартира, нужно общежитие? – спросила в пространство Анна Михайловна. – В девять утра встречаемся на Парке Культуры, на кольцевой то есть. Паспорт с собой возьми…

…На следующее утро Лену оформили, а ещё через день она принялась поливать хлоркой углы. Всё и впрямь оказалось хорошо. Так хорошо, что даже и не верилось. Как в сказке. Однокомнатная квартира, комната девятнадцать, кухня десять. Зарплата триста рублей. Лена первый месяц находилась в каком-то угаре, ей казалось, что всё происходящее – нереально. “Такого не бывает, – думала она вечерами, сидя дома за чашкой чая и хорошей книжкой. – Или бывает, но не со мной”. Смущало одно – полное отсутствие какой бы то ни было информации. Лена не могла понять, что твориться там, где она работает. Ей никто ничего не объяснил, и, видимо, не собирался. Это настораживало. Иногда пугало. И только сейчас всё стало, наконец, на свои места.

Лена пожала плечами и несмело улыбнулась. Пятый поднялся с пола и, подойдя к Лину, что-то прошептал ему на ухо. Затем вышел. Лин тоже встал.

– Дела… – протянул он задумчиво. – Угораздило же тебя!… И зачем ты согласилась? Могла бы отказаться.

– В том-то всё и дело, что не могла. Что-то меня от этого удержало, хотя, признаться, я и хотела вначале…

– Что-то держало. Я же говорю, судьба, не иначе.

– Не знаю, – Лена намотала на палец прядку волос.

– Вы меня сегодня доведёте, – пообещал Лин. – Этот жрёт ногти, ты выдираешь себе волосы… Вы что тут – все психованные, что ли? На месте сидеть не можете спокойно?

– А куда Пятый пошёл? – спросила Лена.

– Вернётся сейчас, – ответил Лин. – Куда он денется…

– Так куда? – задорно спросила Лена.

– Это у него называется “пройтись подумать”, – неохотно ответил Лин. – А потом он говорит: “Мы тут подумали, и я решил”.

– Ты это про что? – не поняла Лена.

– В данном случае – про тебя. Решает, каким образом тебя отвадить от нашей компании.

– Зачем? – не поняла вновь Лена.

– Жалеет он тебя, вероятно. Ты ему понравилась, как мне показалось. И теперь он думает, как бы тебя от всех этих мерзостей спасти.

– Мне же дали восьмой уровень, – Лена вопрошающе поглядела на Лина. – Я теперь имею право…

– Дура, – проникновенно сказал Лин. – Тебе что, нравится смотреть, как убивают и калечат? Ты что – садистка?

– Не поняла. Ты о чём?

– Ты Пятого или меня без рубашки видела? Ты хоть знаешь, кто мы?

– Пятый сказал – пленники… я только не могу понять, как это всё получается?

– Пятый скажет… – процедил Лин. – Я-то не понимаю, что он имеет в виду под словом “пленники”, ведь мы можем смыться в любой момент, никто нас не удержит. Скорее, не пленники, а… скажем – один шизоид, и один – идиот при этом шизоиде. Такой вот расклад.

Вошёл Пятый.

– Сейчас ты у меня получишь за шизоида, – пообещал он, – а так же за прочую ерунду. Понятно?

– Ага, жди, – парировал Лин. – Это ещё кто получит. Кстати, что ты там решил?

– А чего решать?… Сделанного не воротишь, придётся уповать лишь на то, что её никто не тронет. Ты же знаешь наших…

– Приглядим, – пообещал Лин. – Всё будет хорошо.

– Если всё будет так же хорошо, как когда вы копали грядку, то я ни в чём не уверенна, – со смехом сказала Лена.

…Грядки Пятый с Лином копали вдохновенно, что и говорить. Лопаты так и летали, пласты влажной сырой земли ровными рядами ложились на разные стороны, возле дорожки. Было жарко, парило, но дождь всё-таки прошёл стороной. Валентина, помогавшая мужу насаживать мясо на шампуры, поглядев на это с час, крикнула Лину:

– Рыжий, иди отдохни! Бока пожалей, не надрывайся!…

– Хорошо, – откликнулся Лин. Он воткнул лопату в землю, сделал шаг в сторону… и тут же был вынужден выпасть в боевую стойку и блокировать два удара одновременно – один лопатой по верху, второй – ногой на низком уровне.

– Зараза! – ликующе завопил Лин. – Ну, держись!

В мгновение ока только что поставленная лопата словно бы сама влетела ему в руки и Лин кинулся в атаку на друга.

– Спарринг на лопатах, – прокомментировала Валентина. – Точить и выправлять потом сами будете, ясно?

– Куда… яснее, – ответил Пятый, ловко уходя от очередного выпада. – Я лучше выправлю… чем получу по голове!

– У, гад! – Лин отшатнулся в сторону, провёл хорошую атаку, правда, совершенно безрезультатную. – Точить лопаты… будет побеждённый, а не победитель! Понял, Пятый?…

– Это мы ещё… поглядим, – Пятый отступил на шаг, и Валентина сразу всполошилась:

– Отойдите от клубники, ироды! Всё, победила дружба… хватит, я сказала!

Лин и Пятый остановились, тяжело дыша, у Лина на лице гуляла немного злорадная усмешка.

– Ты, – сказал он, показывая на Пятого пальцем, – точишь эти проклятые лопаты. И всё тут, понятно?

– Ага, три раза, – с сарказмом сказал Пятый. – Мне делать больше нечего.

– А что тебе ещё делать? – искренне удивился Лин. – Мясо ты всё равно не ешь, и поэтому ты вполне…

– Ты тоже не ешь мясо. Поэтому лопаты мы точим вместе. Валентина Николаевна, где у вас этот камушек?

– Точильный? Поищи в сарае, должен быть.

В результате лопаты они точили по очереди, потом снова едва не подрались – кому нести камень назад в сарай. Идти обратно не хотел никто.

– Чего это они? – с недоумением спросила Лена Валентину.

– Типа тренируются, – объяснила та. – Чтоб форму не терять. А что? И то верно…

– Но это ж больно – лопатой…

– Они без контакта, только на касание. Веселятся, скучно им, видать… Лен, сходи к ним, попроси, чтобы шли спать. Хватит уже, остальное – потом…

– Хорошо. – Лена, отойдя от мангала, на котором жарился шашлык, отправилась к друзьям. – Вам Валентина Николаевна велела идти спать.

– Отлично! – отозвался Лин. – Только этого ещё и не хватало! Сейчас, Лен, только этого получше приложу. Заточенной лопатой. Для верности… ай! Ты чего дерёшься?!

– Ты же сам сказал “приложить”. – Пятый пожал плечами. – Вот я и…

– Ты мне надоел. Всё, хватит… Лен, они там что – мясо, что ли жарят?

– Ну да, – ответила та. – Шашлык. Вы будете?

Пятый слабо поморщился, а Лин сказал:

– Мы не едим мясо, Ленок. Ты это запомни, ладно? И не спрашивай, почему. Хорошо?

– Ладно, – Лена пожала плечами, – я просто подумала, что вкусно…

– Да мы и не обижаемся, – успокоил её Пятый. – Откуда тебе знать?… Пойдём, Лин, поспим, что ли…

– Можно… Ты гляди, сколько накопали! Ай да мы!… – Лин с гордостью потряс лопатой. – Слушай, давай ещё что-нибудь раскопаем, а?

– Да ну тебя, – ответил Пятый, – тебе лопату давать опасно.

– Ага, – отозвался Лин. – Ты гляди, её же ещё кидать можно!… Вот я сейчас… вон в те кусты… три, два, один… пуск!

– Рыжий, сволочь, оставь смородину в покое! – завопила Валентина. – Пятый, чего ты смотришь, как дурак! Забери у него лопату сейчас же!

– Вот это да! – возмутился Пятый. – Он швыряется лопатой, а я из-за этого – дурак? Ну и логика…

Лин вытащил лопату из кустов и торжественно вручил её Пятому, а сам прошествовал в дом. Пятый потащил лопаты к сараю, Лена сунулась было помогать, но он лишь раздражённо отмахнулся. Лена отстала, чувствуя, что ей становится обидно. Ей и невдомёк было, что творилось в это время у Пятого в душе. С того самого момента, как он увидел Лену, он, почти не переставая, пытался разобраться – что же с ним происходит? Подобного не было в его жизни никогда – от одного взгляда на эту девушку его начинало трясти. “Да что ж такое? – думал он в полном отчаянии. – Из-за чего это?… Где Арти со своими советами? Что делать?… Чёрт, и ещё раз чёрт… устал я, что ли? Может, из-за этого? Господи, ну в чём я ещё виноват?… Нет, о таком и думать даже нельзя!” Внутренний голос ответил: “Собственно, почему нельзя?… Ты думаешь, что ты в неё влюбился, что ли? Не дури, у тебя, вероятно, плохо с головой. Просто она – тот человек, которого ты ждёшь больше тринадцати лет, ясно? Ты это чувствуешь, вот и всё. С ней ты сможешь передать материал… не сейчас, позже. Потом… а пока присмотрись, время есть. Такие дела вдруг не делаются. Понял?” “Понял”, – ответил Пятый внутреннему голосу и мысленно усмехнулся. Он даже себе боялся признаться в том, что чувствует к Лене ещё что-то, кроме признательности за то, что вытащила в этот раз на волю. Даже себе. Что говорить о Лине и об остальных?…