Лена подошла ближе и взяла Пятого под руку. Он тут же навалился на неё всем весом, колени у него подгибались. Валентина стремительно удалилась.

– Пойдем, Пятый, – попросила Лена, – тут совсем ерунда осталась.

Он согласно кивнул и прикрыл глаза. Похоже было, что он спал на ходу. Лена едва ли не на руках протащила его по гулкому коридору к ванной комнате. Раздеться сам он и не попытался, поэтому Лене пришлось снимать с него балахон и штаны, а затем помогать залезть в ванну. Оказавшись в теплой воде, он моментально заснул. Выглядел он совершенно измученным и безразличным ко всему. Лена вымыла его, стараясь не потревожить многочисленных ссадин, вытащила пробку из ванной, а потом, заслышав в коридоре какой-то шум, приоткрыла дверь и высунула наружу голову, желая понять – что происходит? И оторопела. Двое надсмотрщиков волоком тащили Лина прямо по направлению к ванной, за ними поспешала Валентина, приговаривая на ходу:

– Осторожней! Да осторожнее же, идиоты! – увидев Лену, она позвала. – Лена, брось этого и бегом ко мне!

– Что случилось? – с ужасом спросила Лена. Когда Лина подтащили достаточно близко, она увидела, что с ним произошло что-то очень нехорошее – он выглядел так, словно прошел сразу через все круги ада. Землистое неживое лицо, одежда перепачкана кровью и изорвана, ноги отекшие, да так, что швы на штанах внизу разошлись, руки и спина в ожогах…

– Всё плохо. Помоги, чего стоишь!

– Но что…

– Клетка, двое суток, – объяснила Валентина. Лена ничего не поняла.

– А что такое?…

– Потом расскажу. Сердечное неси! Лин, ты ещё живой? – она склонилась над рыжим. Тот приоткрыл воспаленные покрасневшие глаза и еле слышно произнес:

– Господи…

– Сейчас, дружок, потерпи… да где же эта ду… А, ты уже пришла? Давай лекарство и принеси из моей машины обезболивающее, в сумке оно лежит, кажется. Найдешь… И носилки тоже поищи, они на выходе около дежурки стояли, армейские, зеленые такие…

– А мне одежду захвати, ладно? – Пятый, набросив белый Ленин халат, появился в дверях ванной. – А то холодно… Валентина Николаевна, что? – он кивнул в сторону Лина.

– Клетка, – ответила та.

– Долго?

– Два дня.

– Хреново, – Пятый покачал головой. – Рыжий, ты как?

– А как ты думаешь? – Лин дышал неровно, лицо его приобрело мертвенно-бледный оттенок, глаза остекленели, его трясло. – Наверное, что отлично? Правда?… Как я ещё могу себя чувствовать?…

– Лин, перестань, – попросила Валентина, – не трать силы. Пятый, препираться будете позже, ладно? Пойди, возьми ключи от машины и возвращайся. Только побыстрее, не тяни, понял?

– У кого мне брать ключи? И от какой машины? – Пятый уже оделся в свою прежнюю одежду, и теперь стоял на выходе из ванной, наспех вытирая мокрые волосы вафельным полотенцем. – Мне что – опять вниз идти, что ли?

– У Юры ключи были. Или от “козла” или от “Уаза”, но были, точно. – Валентина присела рядом с Лином на корточки и помогла ему улечься немного поудобнее. – Чего стоишь, как пришибленный? Иди живо, я сказала!

– А меня обратно-то выпустят? – Пятый с сомнением покачал головой. – Мало ли что… может, лучше Лена?

Валентина склонила голову к плечу и столь выразительно посмотрела на него, что он поспешил ретироваться, не задавая дополнительных вопросов.

– Гадина, – прошептал ему вслед Лин, – какая же он гадина… слов нет, ей Богу…

– Не надо, Лин, – попросила его Валентина, – он же не хотел, чтобы с тобой так получилось. Он не виноват.

– Виноват, – откликнулся Лин, – только из-за его упрямства мы тут и сидим, только из-за него… Он будто удовольствие получает от того, что здесь происходит! И он добьется своего, так и знайте. Мы оба тут погибнем… а я этого не хочу, – Лин тихо вздохнул и привалился отяжелевшей головой к Валентининому колену, – я так устал, Валентина Николаевна… это так тяжело… а он словно и не понимает… словно ему не больно и не страшно… словно он железный, а сердце у него каменное…

– Не надо, Лин, – Валентина на секунду отвернулась. В конце коридора появился Пятый. Он махнул ключами и мотнул в сторону двери головой, мол, пошли. Пришла с носилками под мышкой сильно запыхавшаяся Лена, вместе с Валентиной они устроили на них Лина и понесли к выходу.

Пятый уже дожидался их, сидя за рулем “Уаза”. Он плотно сжал губы и отвернулся, когда Лин снова принялся поносить его, на чем свет стоит. Лину было худо, но это лишь ожесточало его в ещё большей степени.

– Валентина Николаевна, дайте мне какую-нибудь резинку для волос, – попросил Пятый, – а то на каждом посту будут тормозить, а нам нужно поспешить, как вы считаете?

– Всё верно. Сам поведешь, мне не дашь? А то ты такой уставший.

– Не мог бы – попросил бы вас. Всё, поехали.

– Ты, тварь, – прохрипел Лин, – куда собрался-то? Я тебя спрашиваю?

– Везу тебя к Вадиму Алексеевичу, в интенсивную. Недельку полежишь, из кризиса выйдешь. И мозги тебе немного вправят, по моей личной просьбе. До такого возраста дожить – и таких вещей не понимать…

– До какого возраста? – от возмущения Лин аж задохнулся. – Мне ещё сорока нет, мерзавец… И я ещё хочу пожить, понял?… Я тебя спрашиваю, понял?

Пятый промолчал. Несколько минут прошли в тишине, но затем Пятый произнес:

– Лена, говори со мной или тормоши время от времени, как хочешь. Иначе я засну.

– И отправишь нас всех на тот свет, – зло заключил Лин, – ты, похоже, только этого и добиваешься…

– Лин, заткнись, пожалуйста, – попросила его Валентина, – не мешай. Пятый, может сменить тебя? А то…

– Ничего, доедем, – успокоил Пятый, – не впервой. Присмотрите за рыжим. Как там?

– Да пока без изменений, – заметила Валентина, – плохо ему, дай Бог, чтобы всё интенсивной обошлось, Вадим-то его и в реанимацию сгоряча может сунуть.

– Не должен, – Пятый вдавил педаль газа в пол и пожаловался, – не люблю за грузовиками ездить, всё стекло грязное и не видно сквозь него ни фига… Лена!

– Да, – откликнулась та, – что?

– Хотел спросить – как же так вышло, что ты вообще сюда попала? Я имею в виду предприятие. По-моему, это место не годиться для такой девушки, как ты…

Валентина с изумлением посмотрела на него. Пятый, не отрываясь, следил за дорогой, руки его спокойно лежали на руле и он умудрялся выжимать из дряхлого “Уаза” под сотню, лихо лавируя между машинами, подрезая и обгоняя.

– Пятый, поосторожнее, – предостерегла Валентина, – ты уставший, не гони так, слышишь?

– Всё будет в полном порядке, – заверил её Пятый, – следите не за мной, а за Лином. Тут и так всё будет хорошо.

– Ну-ну, – Валентина скептически покачала головой, – хоть по городу так лихо не носись. Не ровен час, нарвемся ещё на гаишника – что делать будем?

– Ехать осталось пять минут, успокойтесь, Валентина Николаевна. Кстати, мне в машине сидеть, пока вы все вопросы с Лином решать будете, или с вами идти? Нужен я там?

– Ни ты, ни Лена там ни на фиг не нужны. Да! Вот что я забыла-то! Склероз – болезнь века, ей Богу… У нас с Олегом гости сегодня, так что ко мне ехать нельзя. Лен, пустишь его переночевать, ладно? У меня просто не получается…

– Да о чем речь, конечно, пущу, – Лена повернулась к Пятому и спросила, – ты-то сам как – ко мне ехать хочешь?

– Спасибо, Лена, но мне как-то неудобно… – Пятый на секунду замялся, – может, я лучше в подвал?

– Ну вот ещё! – возмутились в один голос Лена и Валентина.

– И думать забудь, – строго произнесла Лена и для острастки даже погрозила Пятому пальцем, – сегодня ночуешь у меня – и точка.

Между тем они подъехали к больнице. Лена помогла Валентине отыскать Гаяровского; Лина отправили в интенсивную, где ему предстояло пробыть четыре дня, Пятый переоделся в нормальную городскую одежду, сходил проведать Лина, который не преминул облить его очередным потоком брани и, наконец, он и Лена сели в машину и поехали к Лене домой. По дороге Пятый молчал – у него не шло из головы то, о чём, не переставая, твердил Лин. Он видел перед своими глазами рыжего, говорящего одно и тоже: «всё из-за тебя, это ты виноват в том, что мне так плохо». Рыжему и вправду было худо – клетка являлась одним из самых страшных испытаний предприятия, и Лина вполне можно было понять. Он не хотел чего-то экстраординарного. Он просто хотел жить. И чтобы не было больно…