- И кстати, в результате этого инцидента, на свет появилась повесть «Тамань», где как раз и описана пропажа личных вещей поэта.

- Это там где контрабандисты и слепой мальчик?

- Да, который украл вещи.

- Надо же. Тогда получается, это правда? И Лермонтова действительно обокрали? Придумать историю, в которой у тебя крадет вещи слепой – сложно. Так что скорее всего это правда. Можно ведь, предположить, что кража была, но письма при этом не тронули. А Лермонтов под шумок, воспользовался моментом и, ознакомившись с содержимым пакета Мартыновых, но, не сумев его аккуратно запечатать обратно, прибавил и его к пропавшим вещам.

- Кто теперь знает? Может быть.

- Ну хорошо, допустим он вскрыл пакет и прочитал письма, и что?

- А то, что спустя какое-то время, стали распространяться слухи с пикантными подробностями о сестрах Мартыновых, которые, возможно, и были описаны в дневнике и письмах.

- А вот это подло. Лермонтов был способен на такое по отношению к женщинам?

- Он был очень противоречивый человек, особенно в описании его современников. Кто-то описывал его законченным мерзавцем, а кто-то наоборот образцом чести.

- А вы как считаете?

- Я считаю, что он был обычным человеком, и в нём было, и то и другое.

- Хорошо. – не сдавалась Светлана. – Пусть причина для дуэли была и Мартынов просто искал повод вызвать Лермонтова. Но что вы скажете о секундантах? Почему они всё время путаются в показаниях? Вначале Глебов говорил, что он был секундантом со стороны Мартынова, потом передумал, и стал говорить, что со стороны Лермонтова. То же самое Васильчиков. Были ли они вообще на месте дуэли?

- Это хороший вопрос, но и эта странность объясняется просто. Секунданты были, по двое с каждой стороны, как и положено: Глебов и Васильчиков были секундантами Мартынова, а ещё двое, Трубецкой и Столыпин, со стороны Лермонтова. Так же есть свидетельства, что после дуэли, секунданты бросали между собой жребий, кому из них объявить о случившемся, признаться, что он был секундантом и подвергнуться наказанию. Жребий выпал Глебову, поэтому он в тот же вечер доложил коменданту о дуэли, и тут же был посажен на гауптвахту. На следующее утро остальные участники дуэли сообразили, что это плохой вариант, что в таком виде дуэль выглядит не дуэлью, а убийством. Ведь Глебов был другом Мартынова, они даже жили рядом, в одной съёмной квартире, и считаться объективным секундантом не мог. Именно поэтому, утром следующего дня, Васильчиков отправился к коменданту и сообщил, что он тоже был секундантом. Его тут же, арестовали, и посадили в острог. Об участии Столыпина и Трубецкого решили не сообщать вовсе, так как они были на положении ссыльных, и  их участие в дуэли, грозило им куда более суровым наказанием, чем Глебову и Васильчикову. Отсюда и путаница в показаниях.

- Ладно. – Решила перейти к главному аргументу Светлана. – А раневой канал? Почему у него такой угол наклона?

- Господи… - Взмолилась Мария. – Да нет тут ничего странного. Место дуэли было неудачным, с некоторым уклоном, поэтому Лермонтов стоял выше, чем Мартынов.

- Ну не сорок же пять градусов был уклон? О чём вы говорите? Это, всё-таки, были боевые офицеры, а не циркачи, что они не смогли выбрать место поровнее?

- Нет, не циркачи. – Хмыкнула девушка. – Уклон был меньше, вы правы, но перед выстрелом Мартынова, Лермонтов поднял свой пистолет вверх и выстрелил в воздух, от чего тоже немного отклонился назад. Вот вам и раневой канал.

Светлана подняла руку, подражая Лермонтову.

- Вот видите? – Поддержала её движение Мария, и провела пальцем по линии изгиба её спины, от поясницы вверх. - Вы тоже, немного отклонились назад.

«Ммм. – Чуть не простонала вслух Светлана от очередного прикосновения. – Как мне нравится этот разговор… Теперь нужно притвориться раненой, чтобы она отвела меня к диванчику, который я приметила в соседней комнате».

- Да, есть немного. – Продолжила она, смакуя про себя то, что могло бы произойти дальше на том диванчике. - Но не на сорок пять градусов. – Светлана провела рукой по предполагаемому движению пули на себе сверху вниз. Причём палец её намеренно не торопился, медленно двигаясь от левого плеча, к правому бедру, подробно обрисовывая силуэт груди. – Всё равно не получается.

- Почему же? – Включилась в этот процесс собеседница, и дотронулась до Светланы ещё раз. Одной рукой она, чуть развернула её левое плечо, а второй подхватив талию, повернула Светлану боком.

«Если я её сейчас обниму и поцелую, что она будет делать? – Мелькнула яркая мысль в голове Волковой. Настолько яркая, что она почти решилась на это, но промедлила, и момент был упущен. Девушка выпустила её, отступив на один шаг».

- Смотрите сюда. – показала она пальцем на точку предполагаемого попадания пули. - Есть ещё свидетельство, что за день до этого, Лермонтов взял металлический обруч для волос у своей кузины Катерины Быховец, и положил его в карман, как раз в этом месте. – Показывала она, но уже не касаясь Светланы. – Он так и лежал в его кармане, когда пуля попала сюда. Очевидно, что от столкновения с обручем пуля срикошетила и изменила траекторию движения.

- Ах вон что… - Протянула Светлана прикидывая про себя возможно ли это, и с сожалением выдыхая воздух, который она, как оказалась, задержала пока Мария была вблизи неё. – Хорошо, допустим, но сразу вопрос к оружию, это ведь не современные пистолеты и не современные пули с огромной пробивной силой, а старинные. Настолько старинные, что пулю надо было заряжать через ствол. Да и пуля на самом деле не пуля, а смех - свинцовый шарик. Какая у них, к чёрту пробивная способность? – Светлана произнесла это с некоторой излишней досадой, очевидно расстроившись, что упустила момент для поцелуя.

- Опять не так. – Возразила Мария. - Они стрелялись из мощных пистолетов Кухенрейтора с нарезными стволами. А у них-то с пробивной способностью было всё в порядке. В пятидесятых годах, знаменитый лермонтовед Андронников, проводил следственный эксперимент. Они, Андронников и его хороший знакомый, хранитель отдела оружия ленинградского Эрмитажа - Леонид Ильич Тарасюк, взяли аналогичный пистолет и выстрелили из него в свиную тушу, с нужного расстояния. Так вот пуля пробила её насквозь.

- Ого, неожиданно. Но по пистолетам тоже есть вопрос, вначале в описи фигурировали Лермонтовские, обычные, а потом их заменили на вот эти дальнобойные.

- Потому что Кухенрейторовские, были как раз Столыпина, участие которого скрывалось, вот и выдали, по началу другие, чтобы не подставлять его.

- А. – только и нашлась, что сказать Светлана. – Что же получается? Что всё ясно?

- Ну, в общем да.

Пока Светлана думала, чтобы такого возразить, в её кармане зазвонил телефон. Экран высветил вызов от Купцовой. – «Вот чёрт» – испугалась она и, вдруг, почувствовала себя неверным мужем, которому не вовремя звонит дура-любовница. Она непроизвольно стрельнула коротким взглядом в сторону Марии, не застукала ли она её. Тут же поняла, что сделала это зря, что своим смущением, она как раз и показывает, что что-то не так. Постаралась придать лицу строгое выражение, отвернулась, и ответила, как можно более официальным тоном.

- Слушаю Волкова.

- О. - Удивился голос на том конце связи. – Теперь, я не вовремя?

- Да немного. Что-то срочное?

- Да. Мой хороший знакомый в РГАЛИ работает сегодня последний день перед отпуском. И если мы хотим что-то узнать у него, то подъехать нужно прямо сейчас.

Светлана посмотрела на часы.

- Двенадцать часов. Я сейчас на Арбате. По какому адресу нужно ехать?

- Выборгская улица дом три корпус два, это не доезжая до метро Водный стадион, если ехать на машине из центра.

- Когда там нужно быть?

- Я уже еду, и буду там минут через двадцать.

- Поняла, выезжаю. Где встретимся?

- Прямо у центрального входа.

- Хорошо. – Светлана нажала отбой и, с извиняющимся видом, повернулась к Марии. – Мне нужно срочно отъехать, извините.