- Да, хорошего мало…

Всю в блевотине, грязную, и в слезах, Светлана выволокла девушку из цеха забоя, и еле дотащила до машины, где она опять упала в рвотных спазмах, но её только дёргало, тошнить ей было уже нечем.

- Они плакали, как люди, - стонала она сквозь спазмы, - у них человеческие глаза, и настоящие слёзы, я не дам их убивать. – Она сделала попытку ползти обратно, но её опять скрючило…

- Бедная девушка… какой кошмар… - бабушка откинулась на подушки в изнеможении.

- Кошмар был у неё в голове…

- Мда… - Лидия Петровна смотрела на женщину перед собой, не понимая какие чувства испытывает к ней. С одной стороны всё, что она услышала, было чудовищно, и невероятно жестоко. С другой стороны очень эффективно и, очевидно, правильно, как говорится «клин - клином»… И если бы не она, то что было бы сейчас? Кто-то из них, сегодня в морге производил бы опознание тела Аси?  – От одной мысли об этом, её замутило.

- Вам плохо? Дать вам воды?

- Да, пожалуйста. – она взяла протянутый стакан с водой и сделала несколько глотков. – Фууу, как будто сама побывала там. Ладно, теперь моя очередь, рассказывать, но всё же один вопрос перед этим задам -  В каких вы отношениях с Шаховой?

- А что?

- Дело, в том, что Лиза Кашина звонила нам, уже после того, как забрала рисунок Врубеля, и предупредила, чтобы мы никому ничего не говорили о нём, особенно некоей Шаховой…

- Ого, и что это значит?

- Не знаю…

- Что значит, не знаете? Что-то вы должны знать… Не просто же так вы отдали ей рисунок?

- Не просто так. Я отдала его ей для выставки.

- А как она узнала, что он у вас есть?

- Надя ей рассказала, когда Лиза приехала работать с архивами.

- Ну хорошо, отдали на выставку, а после что? Она вам звонит с предупреждением никому ничего не говорить, и вам не кажется это странным? Вы спокойненько так и делаете? Почему? И кстати, где сейчас этот рисунок?

- Я не знаю, где сейчас рисунок.

- Фиу, - присвистнула Светлана, - тааак…

- И мне… - она замялась, соображая как бы продолжить, - давайте я лучше всё сначала расскажу.

- Давайте.

- Около трёх месяцев назад, может чуть меньше, к нам пришла Лиза Кашина, с просьбой показать ей рисунок Врубеля.

- Какой кстати? Летящий Демон?

- Да, Летящий Демон.

- А он откуда у вас?

- Муж всю жизнь собирает, извините собирал, всё, что связано с именем Лермонтова, и особенно то, что связано с его гибелью…

- Таак…

- Письма участников тех событий, дневники, фотографии

- Я ви… - дела в доме шкафы с папками, хотела сказать Светлана, да вовремя остановилась, - кхм, продолжайте пожалуйста. – и чтобы отвлечь внимание от своей оплошности, тут же добавила вопрос, - Почему вы говорите о гибели, а не о дуэли?

- Потому, что дуэли не было.

- Ага. – Светлана с удовольствием включилась в, уже ставший ей интересным, спор о Лермонтове, - И откуда вы это знаете?

- Из письма Верзилиной.

- Эмилии?

- Да.

- Оно у вас?

- Да.

- И что в нём?

- В нём всё подробно описано и про их с Лермонтовым отношения, и о причинах его убийства, и почему все свидетели будут молчать об этом, и почему Мартынов взял вину на себя.

     Возникла классическая немая сцена, во время которой Лидия Петровна спокойно смотрела на                         Светлану, как будто ничего особенного не сказала. А у Светланы буквально челюсть отвисла от удивления.

- Чтооо? – наконец пришла она в себя, - вы всё это серьёзно?

- Абсолютно.

- Как это? Учёные мужи, чуть не до драки спорят о причинах дуэли, а у вас есть все ответы на все их вопросы, и вы молчите?

- Да.

- Почему?

- Потому что это очень личная история, и я не хочу выносить её на люди. Пусть всё останется, как есть.

- Что значит личная?

- Я дальняя родственница Эмилии Верзилиной.

- Ипона мать… - только и нашлась, что сказать Светлана. Она бы и покрепче выразилась, да язык не повернулся, - Кхм… Понятно, но мне-то расскажете, надеюсь?

- Вам расскажу. Но под честное слово, что это останется строго между нами.

- Бог ты мой, даю три честных слова, что буду молчать как рыба – говорите скорее.

- А про Кашину с рисунком Врубеля, уже не надо?

- Это вы меня сейчас поддели что ли? Вам сколько лет?

- Девяносто три.

- А шутите как молодая… И знаете что?

- Что?

- Я рада, что мы познакомились. Ну всё, достаточно реверансов – рассказывайте.

Лидия Петровна улыбнулась и начала:

- Откуда, по-вашему, мы знаем подробности ссоры Лермонтова с Мартыновым?

- Как откуда, не поняла?

- Если вы перечитаете показания всех, якобы участников дуэли, то ни в одном рассказе не найдёте того, кто бы сказал, что он лично слышал, слова Мартынова на том самом вечере у Верзилиных. Кроме…

- Кроме Эмилии Верзилиной.

- Точно. Именно с её слов мы и знаем о том, что Мартынов что-то говорил Лермонтову.

- А как же: - «Музыка затихла и слова Лермонтова о горце с большим кинжалом, прозвучали в тишине на всю залу. Мартынов побледнел, ну и т.д.»?

- Да ни как, это уже легенда, которую все пересказывают, как данность. А вот то, что мы знаем точно – родилась Эмилия в 1815 году и в 1841-м, когда происходили эти драматические события, ей было уже 26 лет, по тем временам достаточно зрелый возраст для девушки. Мягко говоря, она уже засиделась на выданье. Почему по-вашему? Дурнушка была? Нет. Бедная? Нет. Как раз наоборот, и красивая и богатая… И ровно поэтому поклонников было хоть отбавляй, включая самых именитых, как например, князь Владимир Барятинский. Так в чём дело?

- Вы меня спрашиваете?

- Да.

- Не хотела? Ветреная была?

- Вариант конечно, но что мешало ей быть замужней при этом?

- Ну как сказать… Свобода тоже важная ценность в этом вопросе, нет?

- Нет. Или, ещё одно расхожее утверждение, что ссора у Мартынова с Лермонтовым, вышла из-за Верзилиной, мол они были соперники. Как вам?

- Вряд ли. В этом соперничестве ведь преуспел Мартынов, так зачем бы ему было вызывать Лермонтова из-за этого?

- Вот именно. И если он преуспел, да ещё стрелялся из-за неё, то почему не женился на ней после? Разлюбил что ли? Мало этого, через четыре года в 1845 году Николай Мартынов женился совсем на другой, на дочери киевского губернского предводителя Софье Проскур-Сущанской, которая родила ему пятерых дочерей и шестерых сыновей.

- Ого…

- Да, жил вполне счастливо. А что же Эмилия? Она-то вышла замуж или нет? – бабушка сделала паузу, с усмешкой глядя, на Светлану.

- Ну, не томите, вышла?

- Вышла, вышла, но не сильно спешила с этим. Погуляла в сласть, и вышла замуж лишь в 1851 году, когда ей было 37-лет, за троюродного брата и друга Лермонтова Акима Павловича Шан-Гирея. Который кстати, был на три года младше её.

- О как…

- Да, интересно. И о чём это говорит?

- Не знаю… О том что Аким Павлович Шан-Гирей любил женщин постарше?

- Может быть, - со смехом согласилась Лидия Петровна, - Но в первую очередь о том, что родственники Лермонтова не считали её виновницей дуэли. Не странно ли? У их родилось двое детей: мальчик и девочка. А умер он в 1883 году в возрасте 65 лет. Его супруга, и моя прабабка Эмилия, пережила его на 8 лет, и умерла в 1891-м году, дожив до преклонных 75-ти лет, смешно. Что говорить о моих 93-х ?

- Да ладно, вам больше семидесяти не дашь…

- Спасибо, - опять усмехнулась бабушка, - и не давайте.

- Хорошо, так кто же убил Лермонтова?

- Не спешите, теперь давайте вспомним о пропавших письмах…

- О. Которые у Лермонтова украли в Тамани?

- Да, те самые. Так вот, эти злосчастные письма, сёстры Мартыновы передали поэту где?

- Где?

- В Пятигорске. А это значит что?