— Сестрица, расскажи сказку, — попросил понурый Тили, мешая веточкой суп.

Бусинка придвинулась к огню. Посмотрела на Сиину с надеждой.

— Не очень-то я хороший рассказчик, — вздохнула девушка. — Но ладно. Слушайте. На одном снежном-снежном острове однажды родилась девочка. Волосы у неё были пушистые и светлые, как цветущий ковыль. А глаза мерцали точно серебряные монетки. У девочки не было ни имени, ни семьи. Она появилась из самого снега, а может, из лебяжьего пуха.

— А какая у неё была Цель? — спросил Тили.

— Дай подумать… Пусть будет доверие, как у нашего Илана. Девочка долго-долго жила одна, а потом…

— А потом её нашёл Иремил? — оживилась Бусинка.

— Нет, — возразил Тили. — Тогда она бы с нами жила.

Сиина улыбнулась.

— Девочка жила в лесу одна-одинёшенька. Она видела, что все кругом имеют пару или семью. Что птички, что рыбки, и решила найти себе друзей. В разгар зимы, когда даже звери перестали приходить к ней в гости, она надела тёплую шубку и красивые сапожки, взяла с собой котомку мясных пирожков и отправилась в путь. Шёл сильный снег, но беловласка была такая лёгкая, что пушистые сугробы не поминались под её ногами. Девочка шла долго-долго и встретила мужчину и женщину.

— Будете моими друзьями? — спросила она.

— А что у тебя есть? Мы будем с тобой дружить, если дашь нам что-нибудь взамен.

Беловласка угостила их пирожками. Мужчина и женщина вырвали котомку и съели всё, что в ней было. Не оставили девочке ни кусочка. Но она не огорчилась, ведь теперь у неё были друзья.

— Можно я пойду с вами? — спросила она.

— Нет, нельзя, — ответили мужчина и женщина. — Иди своей дорогой. Ты нам не нужна.

Беловласка заплакала горько-горько и отправилась дальше. Скоро она встретила девушку с охапкой хвороста и попросила о дружбе.

— Отдай мне свою красивую шубку, вот тогда я буду дружить с тобой.

Но и она обманула беловласку. Подхватила шубку и была такова. Даже свой старый тулуп не оставила.

Пошла девочка дальше. Голодная, замёрзшая. Встретила маленького старичка на огромной собаке.

— Куда это ты идёшь? — спросил он.

— Я ищу друзей, но никто не хочет со мной дружить, — сказала беловласка и заплакала.

— Я могу дружить с тобой. А что у тебя есть?

— Сапожки.

— Давай их скорее! Они мне в самый раз будут.

— А ты будешь дружить со мной?

— Конечно буду!

И девочка отдала последнее, что у неё было. Она осталась в одной рубашонке и босая. А снег колкий, ветер холодный.

Старичок забрал сапожки, хлопнул собаку по боку и уехал далеко-далеко. След его тут же сгладила пурга.

Пошла девочка дальше. Заледенела совсем. Видит, впереди идёт мальчик. Рыженький. Светится весь как солнышко.

— А чего это ты тут бродишь раздетая?

Беловласка рассказала ему, что с ней приключилось.

— Так давай будем дружить! — весело сказал мальчик.

— Но у меня ничего нет для тебя!

— А мне ничего и не нужно!

Мальчик снял свой полушубок и укутал девочку. И стали они дружить. И дружили до самой смерти.

Сиина замолчала. Бусинка смотрела на неё восторженными глазами, а вот Тили помрачнел ещё больше.

— Это только в сказках так бывает. А на самом деле, он узнал бы, что она порченая и захотел бы продать, как нас продать хотели. А она бы все равно ему поверила и пошла с ним. А если бы и убежала, то замёрзла и умерла, — буркнул он.

У Сиины кольнуло сердце. Не слишком ли взросло он рассуждает? Совсем как Астре.

— Ты не прав. Это сказка о том, что нужно всегда верить. И тогда случится что-нибудь хорошее.

— Мы разделились, а потом Астре умер, — сказал Тили. — Иремил не пришёл нас спасти. Я в хорошее больше не верю.

— Ты дурак! — заплакала Бусинка, толкнув калеку.

Она обняла старшую сестру и ещё долго всхлипывала. Мальчик поджал губы и продолжал помешивать уху, хотя у всех пропал аппетит.

— Прости, — вздохнула Сиина, погладив его по голове. — Я выбрала плохую сказку.

Тили уткнулся ей в бок.

— Не умирай, ладно? Мне очень страшно. Мне страшно, что ты умрёшь.

— Я не умру. Я сильная. Ну, чего вы? Чего разревелись, а?

Волна холода ударила в спину. Сиина судорожно вцепилась в детей.

— Тихо! Замолчите!

Кто-то шёл на свет костра. Сиина хотела затушить пламя, но было поздно. К ним приближались пятеро или шестеро. В темноте не разобрать. Сиина не знала, куда податься. Далеко убежать с Тили не выйдет. На миг появилась надежда, что это Марх, Рори и остальные, но Цель не позволила обмануться. Страх был точно таким же, как в тот день, когда головорезы нашли их дом.

Хассишан огромна и безжизненна. Встретить здесь человека — большое чудо, если только речь не идёт о воде. Реки собирали у берегов всех живых существ, и эта не была исключением.

— Бусинка, прикрой лицо. Положи брату хворост на культи.

Сиина судорожно намотала шарф.

— Эхэ-эй, страннички! Вкусна ли водичка? — замахал один из незнакомцев.

Голос был высокий, молодой. Сиина колебалась ещё мгновение. Потом поняла — не обойдётся.

— Идёмте, — сказала она, хватая Тили. — Бусинка, бери котомку. Они устали. Не пойдут за нами.

— Э-эй! Куда пошли? А? Свои мы! Свои! От ущелья идём!

Сиина прибавила шагу. Эти люди недавно избавились от порченых детей. Они подумали, что встретили себе подобных.

Страх бился в висках. Стягивал грудь.

— Он за нами бежит! — пискнула Бусинка, едва поспевая за старшей сестрой.

Неужели всё повторится? Неужели закончится на этом?

Сиине хотелось проснуться. В последние ночи она не видела кошмаров. Потому что сама жизнь стала дурным сном.

— Он догоняет!

Тело вязкое, пот липкий, холодный. Такая бесполезная. Не уберегла. Не прислушалась к тревоге. Сначала Астре, а теперь и младшие. Да что она за сестра?

Страх затопил Сиину. Забился в горло, не давая дышать. Она остановилась, схватившись за грудь.

— А ну погоди! Эй, ты!

— Чего тебе?

Незнакомец остановился в нескольких шагах, утирая пот.

— Ох ты! Девка что ли? Да не боись! Не обижу!

Враньё.

— Не подходи.

— Да ты не дичись так! Все свои! Нарожала уродцев, теперь к ущелью тащишь? — хмыкнул парень.

Сиина посмотрела на него. В темноте почти ничего не видно. И её шрамов тоже.

— А ты что же? Своих в ущелье скинул?

— Да не-ет. Я с батькой заодно пошёл. Нас пятеро ходило. И один прималь. Ты давай с нами посиди. Потолкуем. Расскажем, какая дорога туда.

— И кого же вы сбросили?

— Да двойняшки-выродки, чтоб их. Что малая, что малой. Рожи, как углями размалёванные. А ты чем так нагрешила? Безногий же? А эта?

— Я сама дорогу знаю. Иди к своим.

— Да чего ты дёрганая такая? Пошли, не бойся!

Страх. Страх. Страх.

Парень потянулся к Сиине. Схватил за руку.

— Не трогай меня! Не трогай!

— Да иди сюда, девка! Я ласковый!

Страху не хватило места внутри Сиины. Он окутал невидимым ореолом. Пропитал каждую жилку.

— А этих тут оставь! Потом подберёшь! Рыпаться не будешь — не обидим. Ещё нарожаешь.

Сиина сопротивлялась.

— А ну пошла! — рассердился парень. — Ножа моего попробовать захотела?

— Сестрица!

— Не трогай её!

Холод закипал. Струился по венам. Рвался наружу.

Что будет с младшими, если она умрёт?! Что с ними будет?!

Вязкий комок в груди лопнул. Стылые волны разошлись вокруг Сиины кольцами страха. Удушающие, липкие, полные отчаяния.

Парень выпустил её руку, отшатнулся, завопил и бросился бежать. Остальные не дождались его. Похватали котомки и улепётывали со всех ног, не успев даже напиться.

Бусинку трясло. Тили обнимал старшую сестру за шею.

— Ничего не бойтесь, — твёрдо сказала Сиина. — Я вас в обиду не дам. Я сама страх.

Она поудобней перехватила Тили и вернулась к догорающему костру, где всё ещё кипела нетронутая уха.

Тревога утихла. Теперь здесь безопасно.

— Мы не уйдём? — спросила Бусинка.