Так вот. Прималь этот — Маруи — был большим человеком в Каландуле. Всё-то он умел, всем помогал. Сам император, говорят, ужинал с ним не раз. Маруи гнал от города бури, менял русла рек, чтобы орошали ближние поля. Видишь, вон там, у подножия горы, ручеёк блестит? Раньше великая река была, больше Лейхо даже. Звалась как-то интересно. Не помню уж. Врать не буду. В общем, Маруи такой силой обладал, что нынешним прималям она только снится.

И тут история по двум путям идёт. Одни говорят, что он к концу жизни ходил почти весь из пепла сделанный и был ростом с великана. Чёрное солнце ненавидело его. Потому как из-за Маруи не получалось у него великий город погубить. Всю непогоду рассеивал великий прималь. И тогда чёрное солнце сделало огромный камень и сбросило на Каландул. Хотел Маруи остановить его и обратился к мёртвым. Без них не хватало у него сил. А хитрый прах воспользовался прималем. Впился в остатки живой плоти, выел её, добрался до самого сердца. Так Маруи умер и превратился в статую, а камень ударил в Каландул. Осталась от города одна вмятина. Со временем озеро перетекло в неё и стало как бы двойное.

А есть ещё одна история. В ней говорится, что Маруи успел предсказать падение камня, а сам умер до того, как это случилось. И был он не великаном, а обычным стариком. И пепла в себе не носил. Жители Каландула не захотели упокоить великого прималя и предать его затмению. Они замуровали его останки в каменную статую и поставили на площади, чтобы дух мёртвого Маруи никуда не ушёл и продолжал защищать их.

Да только это не помогло. Город всё равно погиб, а с ним и почти все жители. Остались только затопленные развалины и статуя Маруи.

— Так мы идём к нему?! — выдохнул взволнованный Нико.

— К нему, — согласился наставник. — Уж сколько лет статуя делится даром с теми, кто решает стать прималями. И до сих пор сила её не иссякла. Я тоже проходил испытание здесь.

— Что мне нужно будет сделать? — загорелся Нико.

— Показать, что ты не боишься смерти.

— Как?

— Не торопись с расспросами, дурень. У меня уже в горле пересохло столько болтать.

И он замолчал. В голове Нико метались лихорадочные мысли. История Каландула захватила его. Глупый старик. Как он мог утаить великую историю из-за тяжести испытания? Во всём Соаху не найти юноши крепче Нико!

Чем ближе путники подходили к горам, тем больше они открывались. Скоро стал виден широкий скальный прогал. Воображение Нико тотчас посчитало его руслом древней реки. Он восхищался величием природы, давившим со всех сторон. С каждым шагом затонувший город становился ближе. Нико едва сдерживал нетерпение. Ему хотелось сорваться и побежать.

Видя это, наставник разрешил юноше идти вперёд. Нико бросился к таинственному озеру, как полоумный. Он тут же сбил дыхание. Горло жгло непривычно холодным воздухом. Трава приятно пружинила под ногами, умаляя вязкость песка. Гладкие камни, обкатанные водой, и обломки ракушек подтверждали догадку. Ручеёк у подножия гор когда-то был зажат каменными тисками и прокладывал дорогу здесь. Наверняка, будучи рекой, он впадал в Медвежье море.

Устье заворачивало, и Нико следовал по нему, пока не выбежал на плато. В лицо ударил сильный ветер. Сорвал с головы капюшон. Нико задыхался, но глаза его горели. Необузданный восторг так и плескался в груди. Вот он Каландул! Затопленный город из легенды. Далеко внизу.

Наставник не солгал. Озеро было огромным и сдвоенным. Половинки походили на сросшиеся сливы. Правая меньше и почти круглая. Левая крупнее, с рваными краями. В зеркальной глади, не занятой разноцветьем кувшинок, отражались снеговые облака. На скалах деревья побурели, кусты пожухли, а у берегов зеленела нежная трава и рассыпались жёлтыми брызгами цветы. Нико не верил своим глазам.

Подошедший наставник сухо пояснил:

— Там на дне горячие источники бьют. Вода тёплая даже зимой. Трава не сохнет. И кувшинки чуть ни круглый год цветут. Спускайся осторожней.

— В котором из них Каландул?

— В круглом.

— Теперь скажешь мне, что делать? — спросил Нико, как только они оказались в долине.

— Помнишь, я тебя просил купить дюжину мешочков?

Юноша с готовностью кивнул.

— Собери у берега песок и камни. Наполни их и каждый завяжи. Погоди, я найду тебе нитку.

Прималь опустил на землю тяжёлую сумку с ремешками и долго копался в карманах. Он выудил из глубин скарба серый моток и ремень со странной пряжкой. Нико принялся за дело. День клонился к вечеру. Быстро темнело. Он едва управился к сроку.

— Теперь пора отдохнуть и выспаться, — сказал наставник. — А завтра утром начнём испытание. Я поем, а ты не ешь. Если хочешь вобрать в себя дух прималя, надо, чтобы тело было пустым.

Нико не стал спорить. Этой ночью он тоже не сомкнул глаз. Только к рассвету мысли сделались вялыми, и сон сморил усталого юношу. Но не успел он опустить веки, как наставник велел подниматься.

— Возьми все мешочки и накрепко привяжи к вот этому поясу по кругу.

— Готово, — сообщил Нико несколько минут погодя.

— Теперь слушай, что ты должен будешь сделать. Тебе надо вызвать дух Маруи из статуи и попросить его вселиться в твоё тело. Для этого придётся сидеть перед статуей неподвижно, не моргая, не шевелясь. Даже если почувствуешь, что нет больше сил терпеть — жди. Он появится в самый последний миг. А если испугаешься смерти — плюнет на тебя, да и всё. Я сумел вызвать его только с третьего раза. Дам тебе нож на случай, если испугаешься. Если что случится — срежь пояс. Пряжка на нём тугая. Открывается плохо.

— Так мне надо это всё на себя надеть? — удивился Нико.

— Да. А потом нырнуть и доплыть до площади. На ней есть постамент. Сядь на него и замри. Смотри на статую. Она будет за аркой видна. Груз поможет тебе не шевелиться. Иначе всплывать будешь.

Нико затаённо слушал.

— Где там узелок твой? Я позавтракаю, пока ты плаваешь.

— Вот. Уже можно?

— Разденься только. Догола. Не бойся, не замёрзнешь. Вода тёплая.

Нико послушно разделся. Сложил вещи у камня. Надел ремень и защёлкнул пряжку. Наставник сунул ему маленький нож. Нико, не глядя, заткнул его за пояс и пошёл к воде.

— Можешь нырять сразу, — посоветовал наставник. — Там обрыв.

Нико глубоко дышал, стараясь угомонить бешеный стук сердца. Потом набрал полную грудь воздуха и нырнул.

Холодная вода становилась теплее. Погружаться было легко. Песок и галька тянули на дно. Поначалу Нико ничего не видел в темноте. Но потом его взору открылись развалины. Статую он заметил почти сразу. Она лишь отдалённо напоминала человеческую фигуру. Нашёлся и постамент, о котором говорил наставник. Устроившись на нём, юноша воззрился на великого Маруи.

Прошла долгая минута. Нико затаился, и рыбы принимали его за каменное изваяние. Они, не боясь, проплывали мимо и закрывали обзор. Круглые глаза равнодушно пялились, морды тыкались в лицо, усы щекотали. Юноша не поддавался желанию прогнать их. Ему хотелось оттолкнуться от скользкого дна и, пропустив смерть-воду под руками, вынырнуть. Но нельзя: ещё немного и Маруи даст о себе знать.

С каждым ударом сердца сохранять в груди жизнь становилось сложнее. Она рвалась наружу вереницей пузырей, и Нико терпел из последних сил. Весь он стремился к поверхности. Туда, где лучи превращались в золотые струи. Мельтешили стаи мальков, похожие на клубы мошек. Ветер качал водяные лилии, а с ними и всё кружево русалочьего леса приходило в движение. Стебли в росинках воздуха напоминали стволы, увенчанные мозаикой жёлтых, зелёных и красных листьев. Пропитанные светом, они сияли подобно стеклу витражей.

Нико не мог поднять голову и полюбоваться игрой тёплых оттенков. Перед ним в мутной голубизне открывалась картина куда более мрачная, навевающая мысли о смерти. Утонувший город раскидал кругом замшелые руины. Терялись в сумраке уходящие в глубину ступени. Останки стен и колонн, облепленные водорослями, казались чудищами с сотнями лап. Зонтики мраморных крыш лежали возле площади, как сбитые поганки.