- Не хочу ничего понимать! Вот вы же были рядом!

       - Я…да, но я…просто не так люблю быструю езду, в своё время она мне надоела…

       «Боже, кажется, я стараюсь казаться не такой, какой хотела себя показать. Сейчас они подумают, что мне нужно было внимание и верчение вокруг меня, услужливые и безотказные лица, не отходящие от меня ни на шаг. Так, гляди, недолго заработать ту же репутацию, что и у моего брата, нужно исправить положение. Но как?».

       - Принцесса, может вы ещё хотите намекнуть, что тот столовый нож с деревянной рукоятью, который я вытащил из…кажется Фиалки – это моё оружие?

       Беллона молчала. Ей стало неудобно. Она решительно ещё не готова вести такие разговоры, что уж говорить о её премьере через два месяца, да она там просто посрамится! Ну почему всегда все дела решали за неё, теперь она вообще не знает, что делать. Успокаивало одно – венценосные особы и их родственники имели право говорить, молчать, выдерживать паузу, когда им это вздумается.

        - Должен вас заверить, что у меня был настоящий стальной кинжал с гравированной рукоятью, украшенной аметистами и с красующимся на ней фамильным гербом графов Аморвилей.

       «Фамильный герб Аморвилей! Как это звучит, и как бы мне хотелось ходить под его знаменем, несмотря на то, что знамя Карлеалей в сотни раз престижнее этого дворянского наследия».

        - Нет, я не хочу на это намекнуть, я просто хочу расставить всё по своим местам.

        - Принцесса, позвольте заметить так же, - продолжил Сержио, – что в нашем ордене, посягательство на жизнь женщины карается смертной казнью. Мы все, все участники ордена – рыцари и кавалеры, принесли клятву никогда не предпринимать никаких действий, способных привести к смерти женщины. Это наше одно из самых первых и святых правил.

        - Вот как? – Беллоне захотелось оттаять, с каждым словом её голос становился всё мягче и мягче. Раз уж они давали такую клятву…Это серьёзно. Но всё же следовало ещё потянуть с непробиваемостью и поверхностностью к представшим перед ней орденоносцам. – Если у вас это одно из табу, хотелось бы ознакомиться и с другими аспектами вашего учения.

        - Это не учение, это образ жизни, – улыбнулся маркиз, – если вы желаете, я могу…

        - Не стоит, Сержио, право же не стоит, – остановил граф.

        - Сэр Дерек, вы по-прежнему считаете, что девушка не может понять всех трудностей вашего дела и всех параграфов вашей жизни? Вы, кажется, обещали мне разговор на эту тему, помните?

        - Само собой, но это слишком долгий разговор людей с разными идеалами, стоит ли его начинать?

        - Думаю да, – отрезала принцесса, – к тому же, откуда вам знать мои идеалы, чтобы утверждать, что они у нас разные, скажите на милость?

        В дверь снова постучали.

        - Ну кто там ещё, – прошипела себе под нос Беллона. – Войдите!

        Мартин Бенк зашёл немного повеселевший с тех пор, как его видели десять минут назад.

        - Слуги…они нашли кинжал сэра Дерека, недалеко от того места, где был убит кабан, совсем рядом. И ещё. Шевалье ля Мерлоут сказал, что когда услышал ржание коня принцессы, он обернулся и увидел лесника, высокого мужчину с густой бородой, который, когда понял, что натворил, кинулся бежать прочь. По-видимому, он действительно принял вашу кобылу за оленя, и хотел вернуться домой с добычей.

        Беллоне хотелось вскрикнуть от счастья. Так вот всё как просто! А сколько волнений, напряжения, и всё напрасно. Ну, наконец-то, наконец-то она может преспокойно завершить сегодняшний день, счастливый нужно заметить день. Отдаться развлечениям, а всё своё внимание перекинуть на Дерека.

          - Ну что ж, если теперь всё понятно, всё так замечательно разрешилось, можно расходиться каждый по своим делам, – непрошено возникла Мария. Принцесса уже хотела поставить её на место, в ласковой манере, разумеется, но её опередил граф Аморвил.

          - Если у вас есть дела, не терпящие отлагательств, я думаю, её высочество вас отпустит, Мария, а вот мне был обещан разговор. – Дерек нагнулся и поцеловал принцессе руку, после этого заговорщически заглянув ей в глаза и отойдя на то почтительное расстояние, на каком стоял прежде. Беллона обмерла. У неё спёрло дыхание, а ритм сердца ускорился, как минимум в два раза.

          - Да, кузина, вы можете быть спосо…то есть свободны я хотела сказать. А мы с сэром Дереком поговорим.

        Мария нагнулась к самому уху принцессы, чтобы никто больше не мог их слышать.

          - Белл, не теряй самообладания! Может, ты ещё всех отпустишь и останешься с ним наедине? Беллона, дорогая, это будет самым позорным, что ты можешь придумать.

          - Извини, я совсем забылась, но что же мне делать, я так хочу пообщаться с ним?

          - Оставь меня и этого будет достаточно.

          - А маркиз? Я же не могу выгнать его! Это будет некрасиво. Они пришли вместе и, по-видимому, должны уйти тоже не порознь.

           - Ну, оставь ещё и его, он довольно-таки тихий, скромный, я думаю, не помешает.

           - Если я оставлю его, то я просто обязана буду оставить и Габриэль, иначе она никогда в жизни мне не простит того, что я лишила её нескольких минут удовольствия, а отправить восвояси в полном одиночестве баронессу, будет верхом невоспитанности. Эх, чувствую, тет-а-тет не удался.

           - Милая, ты просто до него ещё не доросла.

          Смутившаяся и огорчившаяся принцесса решила отвлечься от этого, оставив всё, как есть, хоть ей и безумно хотелось что-то поменять.

           - Мартин, скажите на милость, а почему же этот шевалье…

           - Шевалье ля Мерлоут, Густаво ля Мерлоут.

           - Да, спасибо. Почему он сразу не рассказал обо всём, что он видел? Это настолько быстрее бы разрешило все наши проблемы. И такого переполоха бы не было.

           - Я понятия не имею, ваше высочество, он поделился с нами буквально десять минут назад. Может он не знал, как начать разговор, может, ещё что…хотите, я пришлю его к вам?

           - Нет, не нужно. Вы можете быть свободны.

           Граф, уже в который раз, откланялся и отправился заниматься своими делами. Дерек развернулся к принцессе и произнёс.

           - Вы очень верно заметили, что шевалье как-то странно умолчал об увиденном. Он должен был сразу поделиться с нами, своими товарищами.

           - Прошу вас, давайте больше не будем об этом. Мне и так весь день было несладко. Я бы не хотела затянуть свои тревоги до позднего вечера.

           - Как скажете, принцесса. Но всё-таки, как бы вам того не хотелось, мне кажется, эта тема будет подниматься ещё не раз.

           - С чего вы взяли?

           - Ну, как же, несчастный случай с такой высокочтимой особой теперь не будет давать покоя придворным сплетникам. Они будут чесать языки тут и там.

           - Мне бы меньше всего этого хотелось.

           - Понимаю, но, однако, когда узнает его величество Робин Третий…

           - Он сейчас в отъезде.

           - А когда он вернётся?

           - Сэр Дерек, мой отец очень храбрый и сильный человек, но за меня он переживает слишком сильно. Я боюсь, как бы эта новость не нанесла вреда его здоровью. Поэтому мне бы хотелось сохранить в тайне то, что произошло. И, чтобы не было лишних толков, неплохо было бы сохранить в секрете всю охоту. Вы понимаете, о чём я?

          - В свою очередь, я сделаю всё от меня зависящее, но я не властен над графом Финкер-Оренстофф и вашими подданными.

          - По этому поводу вы можете не беспокоиться. Мои подданные так же пекутся о здоровье моего отца, как и я сама, так что никто ни о чём не узнает. А вот ваши рыцари…

          - Мои рыцари, люди немногословные и понимающие. Даю вам своё слово, что на Олтерне ни одним словом не обмолвятся о сегодняшней охоте.

          Мужчина и девушка посмотрели друг другу прямо в глаза. Она с облегчением и благодарностью, а он с пониманием и чувством выполненного долга. Они договорились. Дальше всё могло идти своим чередом. Беллона, уже почти счастливая, хотела устроить ещё какое-нибудь празднество, но при попытке встать, вспомнила о вывихнутой ноге, которая напомнила о себе резкой болью, дёрнувшей ступню и эхом отразившейся где-то в колене и даже выше. Принцесса ахнула и стала заваливаться прямо перед собой, рискуя разбить себе лицо или повредить ещё какую-нибудь часть тела. К счастью сэр Дерек стоял недалеко, и он вовремя подхватил девушку на руки. Маркиз округлил глаза, глядя на представшую пред ним картину – для него это было просто недозволительно, своеобразное святотатство. Предмет его восхищения и обожествления попал в руки, чужому, недостойному…одним словом – не к нему. Габриэль засияла довольной улыбкой, как будто осуществлялся план, который она чётко спланировала. Мария и Матильда издали испуганные звуки, а позже, скорее возмущённые. Их чувства были схожи с чувствами Сержио, но только они были вызваны исключительно приличиями и этикетом, без личных интересов.