Королева подозвала близко к себе Беллону и даже приказала, чтобы той поставили стул рядом. Когда она усадила гостью, то доверчиво с ней заговорила.

    - Энжел очень хорошо о тебе отзывается. А моя дочь знает толк в людях! Я и сама вижу, что ты милейшая особа. Рада я такому знакомству. Знай – всегда приму тебя с распростёртыми объятьями у себя при дворе.

   И повернулась к себе за спину, где сидели дамы, Беллоне неизвестные.

    - Познакомьтесь и вы, подружки мои, с дочкой Робина и Весты, девушка славная. К вашему двору тоже будет не лишняя, как-нибудь к себе её пригласи, Лина. – И королева Бетти поочерёдно представила всех семерых, женщин и девушек. Первой она указала на статную, с сухой загоревшей под солнцем кожей и морщинистым лицом, не очень высокую, но держащуюся очень величественно, пожилую женщину. На лбу её сияла диадема, золотая, с необычным серебристо-сиреневым камнем в центре. Одета она была в кожаный жилет и штаны, а через плечо перекинута была пятнистая шкура гепарда. За поясом виднелся длинный кинжал, а в руке она держала посох, выше её головы, с наконечником, изображающим львиную голову.

   - Это Лина, царица амазонок. – Беллона слышала, что эта повелительница диких и необузданных женщин, которые держат мужчин в ежовых рукавицах, уже почти встретила шестой десяток, но из-за бурной жизни – постоянных охот, оргий, гулянок – выглядела плоховато и здоровьем сдавала с каждым годом всё сильнее.

   - Эти леди – четыре её дочери. Ивана, Лерра, Дана и Вития.

    Из трёх было почти непонятно, кто из них старшая, потому что женщины были близки по возрасту, друг к другу, и внешне не сильно отличались: каштановые локоны забраны в высокий хвост, переплетённый лентами с какими-то непонятными амулетами, загорелая кожа, подкаченные и натренированные фигуры, сандалии. Если не присматриваться, то, увидев их в следующий раз, можно было не вспомнить, кто из них кто. Зато младшая – Вития, резко отличалась. Ей было за двадцать, может быть, двадцать пять, её волосы приятного орехового цвета были распущены, они были удивительной густоты и тяжёлыми волнами окружали её плечи и спину. На ней не было ни мехов, ни шкур, она смотрела умными синими глазами, в которых отражалась необычайная серьёзность, хотя на губах и скользила улыбка. Помимо дочерей, у Лины ещё были сыновья, но она никогда не вывозила их с собой, считая недостойными повидать мир и развеяться.

   - А это дочери Иваны, Жуна и Рэйка. – Бетти закончила официальную часть, поднялась с трона, которым являлось просторное высокое кресло, и сразу же переключилась на болтовню со своими фрейлинами и царевнами Амазонки. К Беллоне подоспела Энжел с Альеной и Рионой, предложив поближе познакомить её с внучками царицы.

   - Жуна моя ровесница, а Рэйке только четырнадцать, тебе понравится их компания! Пошли!

    У принцессы Феира в глазах рябило от окружавшего её женского царства. В связи с дебютом в свете и соответствующими, последующими изменениями в её жизни, Беллона привыкла, что рядом всегда находился какой-нибудь представитель сильного пола, а тут одни мадам и мадмуазель, и в таких количествах! Девушка отказалась от знакомства, сославшись на сильную слабость. Она не привыкла к такой жаре и хочет отдохнуть. Энжел уступила, однако в её хитрой ухмылке было видно, что она не поверила, но подумала что-то не то, хоть и порадовавшее её саму.

     Беллона взяла за руку Габи и повела с собой, не отдав никаких распоряжений остальным фрейлинам и предоставив их самим себе. Ей не терпелось поделиться всем произошедшим, а с остальными девушками она пока была не настолько близка, чтобы довериться их ушам. Добравшись до опочивальни, закрывшись там и едва присев, принцесса выложила всё, как было, без подробностей, но довольно-таки эмоционально. Единственной и первой фразой, которая вырвалась у виконтессы после услышанного, была следующая:

   - Тьфу ты, а я, дура, сдержалась и сохранила верность Сториану! – После этого настала очередь удивиться Беллоне, слушая рассказ подруги, как и полагается, со всеми деталями и мелочами, которые только охватило зрение Габриэль, её слух и осязание. Но в первую очередь всё-таки зрение.

   - Нет, Габи, ты молодец. Ты правильно поступила. Нужно знать себе цену, а не размениваться так глупо, как я, – принцесса печально качала головой.

   - Цену себе знают те, кто часто её называет! – тормошилась виконтесса. Как же так? Она лишила себя удовольствий и радостей плотских, а её младшая подруга отлично размялась перед обедом. Нехорошо…

   - Где ты набралась таких пошлостей и гаденьких крылатых фраз?

   - Услышала от Эрилы.

   - Кого?

   - Неважно. Слушай, может ещё не всё потеряно? Может, попросим у Энжел разрешения, возьмём экипаж, нарядимся по высшему классу. До Вормона меньше часа!

   - Боже, ты всё об этом! Нет, нет, и ещё раз нет! Забудь! Это я совершила ошибку, а не ты. Так не бери пример с меня, посмотри на Дору, Аделину. Они хлопот и угрызений совести не знают. И вряд ли есть что-то такое, в чём бы они раскаивались.

   - Это как повернуть. По мне, так тебе теперь хотя бы есть, что вспомнить.

   - Вечная дилемма: что лучше – сожалеть о содеянном или не сделать и жалеть об упущенной возможности!

  Подруги замолчали. Обе глубоко задумались. Кто был в более выигрышном положении? Та или другая? Как всегда, первой не сдержалась Габриэль и снова заговорила.

   - Белл, ну, может, хотя бы, поищем твоего водяного?

   - Это исключено. Я хочу навсегда сохранить от себя в тайне, кто это был, тогда снова, как и на бал-маскараде в Риджейсити, вроде ничего и не было. Если я решила, что Дерек - мой единственный, так тому и быть!

   - Хватит! Белл, хватит обманывать себя и окружающих! Что это за бред: «Я его не видела в лицо, значит, его не было. Я не знаю, как его зовут, значит, его не было». Ты так добрую сотню переберёшь, а будешь из себя всё невинного агнца строить!

   - Я не строю из себя невинного агнца, просто… просто мне стыдно! Да, я ужасно поступила и жалею об этом! Мне неприятно от собственной слабости, оттого, что я не устояла.

   Виконтесса обняла подругу. Ей вспомнилось всё, что ей открыли этой ночью. Любовь бывает разной, духовной и телесной. Именно об этом Габи и стала говорить Беллоне. Та постепенно успокаивалась и всё с большим интересом слушала.

   - Так неужели я могу любить сразу нескольких мужчин?

   - Я тоже так подумала этой ночью, – рассмеялась виконтесса, – но мне объяснили, что сердцем можно любить только одного, и это является истинной любовью. А тело, оно создано природой, ей оно и подчиняется. А она требует иногда удовлетворения, в виде любви плотской.

   - А я-то думала, что человека со всеми его потрохами создал Бог! Габи, тебе не кажется, что мы просто залезли туда, куда не следовало. Мы здесь чужие, мы не понимаем здесь ничего, даже самих себя. Это не наша среда, не наш мир. Нас другому учили и по-другому воспитывали. И сейчас у меня одно желание – быстрее расправиться завтра со свадьбой герцога и вернуться домой. Я думала отдохнуть здесь, а на деле так устала!

Глава XIV

Церемония бракосочетания началась рано утром. Жених и невеста долго выполняли какие-то таинства в главном зале дворца: читали молитвы, одаряли друг друга талисманами и подарками, принимали советы и наущения родственников. При этом должны были присутствовать все гости. Беллона оказалась в первых рядах рядом с Энжел, поэтому смогла хорошенько разглядеть двадцатидвухлетнюю невесту. Антуанна была дородной, кровь с молоком: пышногрудая, с широкими бёдрами, круглолицая и румяная. В общем, пышущая здоровьем сельская дворянка. Видимо, она всю свою жизнь провела где-то далеко от королевского двора, потому что придворные девушки себе таких габаритов не позволяли. Одета она была в чёрную тунику с голубым поясом, шитым золотом. В этом она выглядела довольно-таки аппетитно, но на любителя.

   Жениха Беллоне удалось рассмотреть ещё прошлым вечером. Собрав всех своих фрейлин, она направилась гулять по тем тропинкам, которые точно запомнила, но, видимо, снова пересекла где-то границу женской и мужской части, то есть садов дворца Раморы (он был назван в честь основательницы рода Биг – дочери Богини) и садов дворца Тритона. Девушкам встретился герцог Эдгар, который был навеселе по случаю прощания с холостяцкой жизнью, или уже вдовецкой долей, как знать? но совершенно одинок. Каролина что-то ляпнула о мальчишнике, за что её потом корили все спутницы. Тут всё и понеслось. Брат королевы не знал, что такое мальчишник, а когда ему худо-бедно объяснили, что это такое, попросил составить компанию его забавам, которые сейчас начнутся. Выбрав для развлечения жмурки – на первый взгляд безобидную игру, которая даже рассмешила девушек, заинтригованных, как будет смотреться сорокалетний мужчина, с повязкой на глазах и спотыкающийся на каждом шагу – Эдгар оказался на удивление ловким и проворным. Он перещупал всех девушек, бедную Дору вообще доведя до слёз, а Аделину до того, что она влепила ему смачную оплеуху и убежала. Оставшиеся три потеряли друг друга из вида, так как к тому времени уже совсем стемнело. Досталось, как всегда, Беллоне. Герцог нашёл её, схватил и начал нагло домогаться, склоняя ко всякого рода непристойностям. Принцессе было ужасно неприятно и даже противно от этого мелкотравчатого бабника, который даже перед своей свадьбой лезет под чужие юбки! Вне всякого сомнения, она бы от него не отделалась, если бы не подоспевшие стражи, которые хоть и подчинялись только королеве, всё же женские права и вольности ставили выше мужских. Неприязнь к брату королевы от этого не прошла и Беллона, воссоединившись с Габи и Каролиной, которая и привела стражу, добралась до кровати с неприятным осадком. Уже сомкнув глаза и видя сны, в её голове всё крутилось: «Домой, домой, подальше отсюда».