- Габи? Ты, в такой час, и уже на ногах?

   - Ах, Белл, не представляешь, с каким трудом я вообще засыпаю и как беспокойно сплю…что ты там пишешь?

   - Да так, ничего важного…возникли в голове зарифмованные строки, решила записать. – Принцесса выдвинула ящик стола и в самый его конец швырнула тетрадь. – А ты, значит, всё страдаешь по Сториану?

   - И ничего не могу с этим сделать, – мечтательно произнесла виконтесса и села рядом на стул, подперев щёку рукой. – Я вовсе не мучаюсь без него, просто мне как-то скучно и я бы с таким удовольствием снова оказалась  с ним  наедине…

   - Даже думать об этом не смей! Ты хоть понимаешь, чем это может закончиться?

   - Перестань, неужели ты думаешь, что он посмеет грубо обойтись с единственной дочерью графа Леонверден? Ха, наивная, да если со мной что-то случится по его вине, в чём я лично сильно сомневаюсь, мой отец съест всех МакДжойнов с потрохами!

    Беллона вспомнила последнюю встречу с Робином. Неужели, если жена лорда Ругитана была любовницей Сториана и имела плохую репутацию в обществе из-за него, то он посчитается с другими титулами, другой знатью? Да, возможно он не будет применять силу или жестокость к Габи, но только потому, что она добровольно согласится на всё, что он пожелает! Хотя после того, как она его облапошила, князь не станет проявлять терпение и уже не будет таким добреньким. Он был таким человеком, которому что крестьянка, что герцогиня были просто обычными женщинами, и они должны были подчиняться ему и приносить удовольствие, а не своенравничать и ставить условия.

    - Габи, в тебе иногда проскальзывает здравый смысл, но когда он улетучивается – это становится просто Божьим наказанием для твоих родных и друзей.

    - Всё, хватит обо мне! Я так не люблю, когда из чего-то делают проблему. Ты же знаешь, я умею за себя постоять.

    - На каждого умника всегда найдётся кто-то, кто сможет его перехитрить. Будь осторожней, прошу тебя! Иначе мне придётся всюду следовать за тобой и следить, чтобы ты не напортачила чего.

    - Вот только этого не надо. Увидишь, если я не разлюблю Сториана, я стану княгиней МакДжойн.

    Беллона устало выдохнула. Ну, как ещё убедить подругу, что она заблуждается? Пожалуй, нужно последовать совету, который дала как-то тётя Сивилла: человек не может прожить без ошибок, он должен на них учиться, да и без них, на самом деле, было бы очень скучно.

    - Габи, я должна тебе кое-что рассказать. Сегодня я отправила любовное послание Дереку…

    - Что? Но…каким образом? Он был здесь? Но ты же сказала, что Робин…

    - Да, да, и ничего не изменилось. Дерек, по-прежнему, судя по всему, не может покинуть Риджейсити. Но ты ведь знаешь, что у Каролины есть почтовый голубь…

    - Знаю. Не подозревала в ней такой сентиментальности. Подумать только, хочет чаще обмениваться весточками с матерью…Но при чём здесь это?

    - Я открою тебе маленький секрет – эта птица не для этого! Каролина обманула мою мать, чтобы достать почтового голубя для меня. Ведь, если бы я сама попросила, это выглядело бы крайне подозрительно, а Робин точно тут же бы догадался. Кстати, даже если бы маркизы попросили птицу для той цели, о которой сказали, то это не было бы зазорным. В отличие от тебя, они хотя бы помнят о родителях, беспокоятся о них и постоянно им пишут! А ты? За те четыре месяца, что ты при дворе, ты хоть раз вспомнила о матери, о доме? Разве ты не скучаешь?

    - Ну…разумеется, скучаю! И я писала ей, как-то было…

    - Вот-вот!

    - Что вот-вот? Я уехала оттуда не для того, чтобы продолжать вести себя так же смирно и притворяться тихоней. Это забирало все мои силы! Я не хочу провинциальной жизни, я уверена, что рождена для чего-то большего. Обещаю, как только я почувствую, что уже достаточно попробовала всего здесь и там, обязательно съезжу в Леонверден. Да, и кто знает, может быть в следующий раз, когда я там окажусь, я уже буду княгиней!

    - Опять ты за своё!

    - Хорошо. При тебе больше не буду говорить об этом. Так что же у тебя с Дереком? Он уже ответил?

    - Нет, ещё не успел. Я думаю, он его ещё даже не прочитал. – Беллона выдержала паузу, а потом развела руками. – Ах, Габи, я не знаю, правильно ли я сделала. Может, не стоило писать первой? Но, с другой стороны, у Дерека нет никакой возможности связаться со мной!

    - А ты советовалась с Мари?

    - Нет, что ты! Она даже не знает обо всём этом. С тех пор, как мы побывали на Валлоре, я перестала ей рассказывать что-либо. Она такая правильная и строгая, что мне стыдно признаться в чём бы то ни было. Раньше я ей доверяла совершенно всё. А теперь не могу. Теперь у меня появились такие вещи, которые мне самой порой неудобно вспоминать…

    - Боже мой, ты всё о своём незнакомце?

    - Об обоих! В том-то и дело, Габи, что это был не единичный случай. Но я не хочу даже думать об этом. После того, как мы были вместе с Дереком, я выкинула из головы совершенно всё, кроме него.

    - Ладно, забыли. Так что ты написала Дереку?

    - Какие-то банальности, что хочу его видеть, что знаю, в каком он оказался положении, что готова на всё, лишь бы встретиться ещё хоть раз…

    - Что ж, пламенно и откровенно. Посмотрим, как ему это понравится…

   Вечером Беллона сидела на балконе, выходящем из её комнаты. На закатное солнце наплыли лёгкие облачка, словно порванные перья они окружили его и по тонким волокнам лучи разбежались холодными розовыми и сиреневыми цветами. Дора, укутавшись в шаль, расположилась на низком табурете и читала принцессе. Та её абсолютно не слушала. Мария так же была здесь, она переводила взгляд с чтицы на кузину и обратно. Эрцгерцогиня чувствовала, что у принцессы в душе происходят какие-то перевороты. У неё была достаточно развитая интуиция, чтобы понять, что от неё что-то скрывают. И ей казалось, что это очень недобрый знак. Из коридора донёсся звук шагов. Через мгновение в дверном проёме появилась Аделина.

    - Ваше высочество, могу я вас побеспокоить одну минуту?

   Беллона нервно подскочила, и это было видно, как ни старалась она того скрыть. Мгновение поколебавшись, девушка потёрла одну руку об другую, не то грея их, не то, предполагая заняться каким-то делом.

    - Дора, Мари, вы свободны. Мне нужно решить кое-какие проблемы с маркизами.

    Принцесса в сопровождении старшей из сестёр Итали достигла их комнаты. Каролина с нетерпением кинулась им на встречу и, не найдя слов, жестом указала на клетку, в которой сидел отправленный ими утром голубь с запиской на лапке. Беллона не поняла, её ли это была записка или другая, но без сил рухнула на стоящую поблизости кровать. Аделина подала птицу ей в ладони.

    - Боже, я так нервничаю, что даже руки трясутся, – торопливо бормотала Беллона себе под нос, открепляя бумагу от животного. Наконец, ей это удалось, и она поняла, что это была не её весточка, а иная.

    Развернув листок, девушка прочла следующее: «Я тоже тешу себя надеждой, что смогу увидеться с тобой. Если ты хочешь, я нарушу все приличия и законы, но завтра же предстану пред тобой, и пусть мне хоть отрубят за это голову. Но я боюсь, что это навредит и тебе, поэтому, если сможешь, приезжай послезавтра с баронессой фон Даберлёф. Джордан Льюмен сегодня отправил ей вызов для того, чтобы встретиться с невестой». Беллона ахнула от счастья и завалилась на подушки, прижимая к груди бумагу. Как не справедливо, что они так любят друг друга и не могут беспрепятственно быть вместе! Но даже жестокий мир не может победить настоящую любовь. Послезавтра она поедет с Матильдой в Риджейсити…

    Беллона наспех написала ответ, в котором просила рыцаря не совершать глупости, как бы сильно они ни желали вновь обрести друг друга. Она уверяла его, что сама сделает всё возможное и приедет, несомненно, приедет со своей фрейлиной, под предлогом сопроводить её. Как же на руку сыграл этот вызов Джордана Льюмена! Неужели он так влюблён в Матильду? За что её можно любить? Она такая вредная и злая! Неважно это всё было сейчас. Что и думать об этом. Беллона отдала записку в руки Аделины, которой теперь полностью доверяла и которая, по сути, стала её первой наперсницей. Попросив отослать с утра пораньше голубя, принцесса ушла.