Слезы из глаз уже лились ручьем. Внутри разверзлась дыра. Мама… На меня нахлынула тоска. Я как наяву услышала ее голос. Вот я держу ее за руку в больнице. Чувствую, как ее пальцы гладят меня по волосам, слышу, как она говорит: «Саммер, в жизни бывает не только счастье. Ты встретишь и боль. Но я знаю, что ты будешь лучше, чем я или твой отец».

Мое сердце заколотилось.

Я не могла… Я словно захлебывалась внутри.

— Солнышко, ты в порядке? — На мою руку легла теплая ладонь Шейлы.

Я, вытирая слезы, кивнула.

— Да. Я… — Я посмотрела на отца. — Просто скучаю по маме, и все.

Шейла затихла.

В папиных глазах блеснули слезы, и у меня перехватило горло. Я отвернулась.

Я не хотела плакать. Мама всегда жила в моем сердце, но если я буду думать о ней каждый день, то пролью водопады слез. Откашлявшись, я вытерла глаза и покачала головой. С этим пора было заканчивать.

— Прежде чем зажигать свечи, давайте разберемся с Кевином?

— Вот оно что. Я — это дело, с которым требуется разобраться?

Кевин вернулся. Но не торопился выдвигать стул.

Я махнула на его лицо.

— О, круто. Твой хмурый видок тоже вернулся.

— Саммер! — В этот раз замечание сделал отец. — Что с тобой?

— Так. — Шейла подняла руки. — Довольно. В нашей семье явно назрели проблемы, которые надо решить, и сегодня вечером нам стоит провести первое семейное собрание. Мы сняли номер, так что поговорим обо всем в отеле. Но сначала мы можем насладиться едой?

Кевин по-прежнему стоял.

Шейла указала на стул.

— Можешь сесть и один час вести себя цивилизованно?

Он взял салфетку, расстелил ее на коленях и окинул меня ледяным взглядом.

Три месяца назад это напугало бы меня до усрачки. Но теперь я лишь улыбнулась ему, после чего сняла с колен салфетку, подержала ее в руке и, вздернув подбородок, демонстративно уронила на пол.

Он хочет войны? Будет ему война.

Кевин фыркнул.

— Серьезно?

— Что? Она соскользнула.

Он покачал головой и откинулся на спинку стула.

— Ты так себе представляла семейный ужин, мам?

Шейла нахмурилась.

— Не совсем. — Она взяла меню и окинула нас выразительным взглядом. — Давайте сделаем заказ. Хорошо?

Так мы и поступили. И следующий час ели и старательно вели вежливые разговоры.

Папины дела шли хорошо. Его повысили на работе, и он стал заместителем гендиректора. У Шейлы выдалась тяжелая смена — они потеряли пациента. Кевин немного рассказал о Мэгги, упомянув, что ее отец управляет отелем, в котором поселились папа и Шейла. Затем все взгляды обратились ко мне. Пришла моя очередь делиться новостями.

Я могла бы сказать, что с учебой у меня все хорошо. Что я по всем тестам получила высшие баллы. Что через две недели промежуточные экзамены. Можно было упомянуть об акции «Фламинго» или о том, что я подружилась со своим куратором. Но, учитывая аудиторию, я решила пойти другим путем. Мы уже закончили есть, но десерта, возможно, не будет.

— Парень, с которым я дружу, избил Кевина, — выдала я. — Дважды.

Шейла вскинула голову.

— Что?!

Я услышала, как отец еле слышно втянул в себя воздух.

— Да ты, блин, разыгрываешь меня? — взревел Кевин.

Глава 22

— Дорогой, тебя кто-то избил? — спросила Шейла у Кевина.

— Саммер? — Я услышала, как с другой стороны стола меня позвал папа.

— Да. Но, мам, со мной все нормально.

— Саммер?

— Почему тебя избили? — Шейла секунду помолчала. — Ты ударил его в ответ?

— Саммер. Посмотри на меня.

— Мам, со мной все хорошо. Правда. Во второй раз он меня не ударил.

— Кто этот парень?

— Во второй раз? Это два разных случая?

— Саммер, ты меня слышишь?

— Мам, я в порядке, клянусь. Оба раза я сам был виноват.

— Ты встречаешься с этим парнем?

— Сам виноват? Что ты сделал?

— Посмотри на меня.

— Ничего я не сделал. Ну, возможно сказал кое-что лишнее.

Отец замолчал, видимо, сдавшись, но я чувствовала на себе его взгляд. Я сплела руки на коленях.

— То есть опять повел себя как засранец? — Шейла резко откинулась на спинку стула. — И почему я не удивлена?

Кевин фыркнул.

Я взглянула на мачеху.

— В смысле?

— Что, дорогая?

— Вы не удивлены, что Кевин повел себя так. Почему вы так говорите? Словно это нормально. —  Я перевела взгляд на Кевина. — Для тебя это что, обычное дело?

Он прищурился и сжал кулаки. Но затем глубоко вздохнул, приподняв плечи, и заставил себя разжать руки.

— Перед тем, как ты с отцом переехала к нам, у меня да, были проблемы.

— Кевин!

Он не обратил на возглас Шейлы внимания.

— Но после вашего появления они отошли на задний план.

— Нет, не отошли, — возразила Шейла. — Я понятия не имела, что ты чувствуешь.

Он посмотрел на нее.

— Еще как имела. Я накричал на тебя в тот вечер, когда ты сказала, что они съезжаются с нами.

Громко выдохнув, она скрутила свою салфетку так сильно, что побелели костяшки.

— Никто тогда не кричал…

— Мам! — Он стукнул кулаком по столу. — Я бился в истерике, как избалованная четырехлетка. Я признаю это. Почему ты — нет?

Шейла отвернулась.

— Потому что это неправда.

Кевин покачал головой.

— Дикость какая-то. Ты даже не можешь признать реальность. — Он посмотрел на нас с отцом. — Я не хотел, чтобы вы переезжали к нам. Не хотел, чтобы мама снова выходила замуж. Не хотел новую сестру. Мне жаль. Это никак не связано с вами, просто она развелась с отцом всего за полгода до этого. И я знал, что если к нам переедут двое новых людей, то все проблемы переместятся на задний план. Так и вышло. Все завертелось вокруг ее нового мужа и вокруг ее нового брака, а когда она почувствовала, что все более-менее наладилось, то переключилась на новую дочь.

Эти слова были словно удар под дых.

Он смягчил голос.

— Простите. Мне правда жаль. Весь прошлый год я игнорировал вас. Я все игнорировал. Я не хотел иметь дело с тем, ради чего она оттолкнула меня, словно обузу.

Он снова посмотрел на свою мать.

— Я не был обузой. Твой брак развалился, и ты выместила это на мне. Когда твой новый брак тоже обернется ничем, не вымещай это на Саммер. Одну мать она уже потеряла.

— Кевин! Я бы никогда так не поступила… — сурово начала она, но в конце ее голос задрожал.

Он оборвал ее резким движением головы.

— Поступила бы. — Положив руки на стол, он посмотрел в упор на моего папу. — Вы кажетесь хорошим отцом. Мы не стали близки, но не позволяйте ей ранить вашу дочь так, как она ранила своего сына.

Кевин встал.

— На этом я ухожу. Прости, мама. Сегодня никаких семейных собраний. Все, что я хотел бы сказать, касается только меня и тебя. А еще твоего бывшего мужа, который, если ты не забыла, по-прежнему остается моим отцом.

Пока он уходил, Шейла моргала, стараясь удержать слезы. Она не встала и не побежала за сыном. Даже не обернулась, чтобы посмотреть ему вслед. Она сидела прямо, уставившись в одну точку, а по ее лицу текли слезы.

Моя мачеха еще никогда не выглядела настолько потерянной.

Не зная, что сказать, я молчала. Через несколько секунд тишины папа проговорил:

— Саммер, давай отвезем тебя в общежитие. Нам с Шейлой нужно вернуться в отель. Похоже, нам есть, что обсудить.

Я поднялась.

— Нет. Все нормально. Я позвоню другу. А вы разговаривайте.

— Ты уверена? — Он взял меня за руку и сжал ее. — Мы с мамой, твоей приемной мамой, очень любим тебя. Я никогда не хотел, чтобы ты чувствовала себя обузой.

От этих слов слезы Шейлы полились бесконечным потоком.

— Я знаю, пап. — Чувствуя, что сама вот-вот заплачу, я накрыла его руку своей и сжала. — Я никогда не чувствовала такого.

— Хорошо. — Его голос охрип, и он, вымученно улыбнувшись, еще раз сжал мою руку. — Хорошо.

— Ну… я пойду. Меня подвезут.

Я ободряюще улыбнулась им, но это не помогло. Шейла, которая всегда была счастливой и жизнерадостной, выглядела совершенно разбитой, и это разрывало мне сердце. Но когда я вышла и увидела Кевина, то поняла, что ему тоже плохо.

Дожидаясь машины, он стоял, ссутулившись и засунув руки в карманы, и сверлил взглядом землю. Я смотрела на него и видела маленького мальчика, которому его мама сделала больно.

Я вздохнула.

Он, обернувшись, скривился.

— Она все увиливала от разговоров о нем, и сегодня я наконец-то сорвался.

Я приподняла плечо.

— Ты по-прежнему козел и изменщик, но сегодня я первая повела себя как стерва.

— Ты не стерва.

— Сегодня была.

Он улыбнулся.

— Может, тебе стоит быть ею почаще.

— В каком смысле?

— Тебе понравилось сражаться там, да?

Я пожала плечами.

— Причина была не самой хорошей. Я и сама не знаю, зачем я это сделала.

Он рассмеялся, но как-то печально.

— Зато знаю я. Тебя достало, что все молчат. Твоя мать умерла, а о ней практически не говорят. Мои родители развелись, но мама делает вид, будто моего родного отца не существует. Я выплеснул свой гнев на тебя, вместо того чтобы сразу направить его на нее. Саммер, прости. Я серьезно.

Мое сердце замерло.

— Мне нравится твоя мама.

Он опять рассмеялся — уже не так грустно.

— Мне тоже, но она не хотела разбираться с разводом, а сделать это придется. От таких вещей отмахиваться нельзя. Моя вина в том, что я до сих пор позволял ей это делать. Разговоры не помогли. Крики тоже. Поэтому я стал ее игнорировать, как она игнорировала меня, — ее и всю ситуацию в целом. — Он снова фыркнул. — Мы оба знаем, чем это закончилось… мы оказались в одной постели, потому что в ту ночь я наконец заметил тебя, но оказался к этому не готов.

Подняв взгляд, я обнаружила, что он смотрит на меня. И в его глазах было нечто такое… Я не была уверена в том, что хочу это видеть. У меня пересохло во рту.

— Я был не готов быть с тобой, когда наконец-то увидел тебя, — тихо произнес он. Его кадык дернулся вверх и опустился. — То, что ты сказала о Бэнксе и о себе… Это правда? Или он тебе все-таки нравится?

Я… не была готова к такому вопросу. Не зная, что сказать, я пнула землю.

— Или ты старалась задеть меня?

Уголок моего рта приподнялся. Пусть считает это ответом.

Кевин вздохнул.

— Я упустил свой шанс с тобой, да?

Я так долго мечтала об этом. И вот наконец оно было прямо передо мной. Эти его слова… В груди стало тесно, и я проглотила ком в горле.