Его слова больно ударили по мне, попав прямиком в то место, где хранились воспоминания о моей маме.

— Кейден. — Я повернула голову на подушке. Он смотрел вверх, как до этого я. Потянувшись к нему, я переплела свои пальцы с его. — Мне жаль.

— Два года назад его избили. Все получилось так глупо, — сказал он, сжав мою руку. — Колтон был в команде по легкой атлетике Лиги Плюща. Не я, не Маркус, а Колтон мечтал попасть в братство. Он хотел пойти по стопам нашего отца. Планировал однажды возглавить компанию, но как-то вечером он уходил с тренировки, и это положило конец всему. Такая ужасная глупость… Это был один из его друзей. Представляешь? Один из его треклятых друзей. Они решили, что будет забавно проверить новые шлемы. Сказали Колтону, чтобы он надел шлем, и ударили по голове битой. Дважды.

Его рука сжала мою с такой силой, что у нас побелели костяшки. Я молчала.

— Шлемы оказались бракованными. Они неправильно сидели на голове, поэтому он был не защищен. Он получил повреждение мозга и навсегда изменился.

— Он пытался покончить с собой из-за этого?

Кейден кивнул.

— У каждого третьего человека с травмами мозга появляется склонность к суициду. Понимаешь, что это значит?

— Они думают о том, чтобы убить себя?

— Да. Один из трех. Я не знаю, какова статистика среди тех, кто на самом деле предпринимает попытки самоубийства, но их охренеть как много. Больше, чем должно быть.

Я накрыла наши пальцы свободной рукой.

— Это была его третья попытка. Попытка… Как будто он шел на золотую медаль или типа того. Такая терминология. А знаешь, как говорят про тех, кто убил себя?

Я не ответила. Ему нужно было выговориться.

— Говорят, что их попытка получилась успешной. Один из врачей вывалил на нас все эти термины и все трещал об успешных и неудачных попытках. Словно за это следует награждать. «Отличная работа, ты убил себя! Что? Твоя попытка была неудачной? Как плохо. Ну, может, повезет в следующий раз». — Он остановился и прерывисто вздохнул. — Я хотел вырвать тому врачу глотку. Успешной… Как будто эта ублюдская статистика после первой попытки Колтона должна была нас утешить.

Мое сердце стучало так сильно, словно рвалось из грудной клетки к нему. Я хотела забрать себе его боль. Но не могла.

— Кейден, мне очень жаль.

Он снова судорожно вздохнул.

— Ага. Все, давай больше не будем. Всегда психую, когда говорю об этом.

И его можно было понять.

Мне было тяжело. Тяжело слушать эту историю — такую грустную, мучительную и без надежды на счастливый конец.

— Кейден, мне очень жаль.

Это все, что я могла сказать.

— Да. — Он помолчал. — Просто больно, и все.

Мы лежали в тишине.

Держались за руки.

Быть может, сначала двинулась я. А может, он. Не знаю, кто начал первым, но это было неважно, потому что мы уже целовались. Его рот прильнул к моему. Я оказалась под ним. Но жаждала большего. Хотела быть с ним целиком. Он проник ко мне под футболку и стянул ее, оставляя на коже обжигающие следы. Его руки оказались у меня на груди. А следом и рот. Он целовал меня, лизал, пробовал вкус. Любил меня.

Я обвила его бедра ногами и притянула как можно ближе к себе.

И почувствовала его.

Он втирался в меня, и боже, как же я хотела его. Всего его. Я умирала.

Все было не так, как во время нашего первого поцелуя.

Я ощущала не внезапную яркую страсть, как в тот раз, а нечто большее. Намного большее. Мы нуждались друг в друге.

Стремились найти утешение. Или способ привнести в хреновую ситуацию хоть что-то хорошее. Или нас потянуло друг к другу, потому что Кейден страдал, его боль передавалась и мне, и вместе мы могли облегчить ее.

А может потому, что я любила его.

Чем бы оно ни являлось, мой мозг отключился, едва Кейден сказал, что ему больно.

Мое сердце ускорилось, когда я провела руками по его груди. Он был таким сильным. Красивым. И когда он наклонился, и его губы вновь отыскали мой рот, — он был моим.

— Кейден, — прошептала я. Обняла его, провела ладонями по плечам, а затем по спине.

Его рука спустилась к моим джинсам, и он замер в ожидании разрешения.

Я кивнула.

— Ты уверена?

— Боже, да. — Я дернула его джинсы вниз, пока он стягивал мои и бросал на пол.

Через несколько часов нам предстояло встать, закончить сборы и отправиться в поездку с кучей ненужных людей, которые будут только мешать. Я хотела быть только с Кейденом. Когда он потянулся за презервативом, я поняла, что именно этого хотела на выходных.

Его.

Затем он оказался внутри меня, и я закрыла глаза. Боль в сердце наконец-то утихла. Он снова поцеловал меня, а я задвигала бедрами, подстраиваясь под его ритм. Я двигалась вместе с ним, смакуя ощущение его тела, потому что не знала, когда это случится в следующий раз. И случится ли. Но ничего.

До утра он был моим.

Глава 29

— Ты выглядишь как-то иначе.

Я стояла, прислонившись к «лендроверу» Кейдена, и ждала, когда все разложат по машинам багаж. Я согласилась ехать с Кейденом и только с ним, но Эйвери отважилась подождать вместе со мной.

Меня не тянуло на разговор. Эмоциональное потрясение из-за вчерашних событий оставило меня совершенно без сил. Я была не способна ни думать, ни тем более формулировать предложения, и беспокоилась, что Эйвери захочет поговорить о Клаудии. Хвала небесам, этого не случилось. Она сказала только, что Клаудия больше не приходит. За что небесам стоило вознести вторую хвалу. Чем меньше драмы, тем лучше.

— Просто устала, — сказала я ей. — И все.

— Уверена? — Она села на бордюр и, запрокинув лицо, уставилась на меня. Будто что-то подозревая.

Я пожала плечами, удержав на лице нейтральное выражение. Я не могла проболтаться. Нельзя было допустить даже капельку пота на лбу.

— Да. Я поздно легла — собиралась.

— Ты же не пошла на обед, чтобы закончить сборы.

Я забыла, что придумала эту отговорку.

— Ну да. Я имела в виду, что большую часть собрала ночью и поэтому поздно легла.

— Насколько поздно?

— Не помню.

— Я тоже поздно легла.

Да что ж такое-то. С каких пор Эйвери превратилась в частного сыщика?

— Не знаю. Поздно. Часа в четыре утра. — Нужно было держаться поближе к правде. Я уяснила это, когда смотрела «Веронику Марс». — А ты?

— Не настолько поздно.

Наконец-то. Она сказала это как-то рассеянно, и я, решив закрепить успех, склонила голову набок.

— А может и позже. — Теперь надо было сказать другую правду, чтобы отвлечь ее окончательно. — Возможно, я слегка нервничаю перед встречей с Клариссой.

— Серьезно?

Я посмотрела вниз и увидела в ее глазах беспокойство. Опустившись с ней рядом, я обхватила руками колени.

— Мы столько не виделись. Плюс она хочет со всеми познакомиться. Вот я и нервничаю.

— Вторая твоя подруга тоже приедет, да?

— Думаю, да. Она вылетает сегодня вечером. — Или в субботу утром? Тут я вспомнила, что должна была сказать Клариссе, когда мы выезжаем. — Сейчас вернусь.

Пока я быстро отходила с телефоном в руке, меня окликнул Кейден. Я обернулась.

— Да?

— Мы выезжаем. — Он шел к «лендроверу».

— Мне нужно позвонить…

— Позвонишь по дороге.

Что ж, хорошо. Я повернула назад и увидела Маркуса, который шел по парковке к машине. Наши взгляды встретились. Он замедлил шаг, но не настолько, чтобы полностью остановиться.

— Спасибо, — произнес он.

Я кивнула.

— Без проблем.

— М-м? — Рядом со мной была Эйвери, которая тоже направлялась к машинам.

Я было перепугалась, потому что моя способность выкручиваться равнялась нулю, но Маркус закатил глаза и указал на свой пикап.

— Ты едешь со мной или как?

— Я не знала, захочешь ли ты.

— Конечно хочу. — Он сказал это таким тоном, словно она должна была знать это сама.

Она оживилась и побежала, крикнув через плечо:

— Сейчас вернусь. Только вещи возьму.

И наш с Маркусом странный обмен репликами был забыт.

Повернувшись, он пошел спиной вперед.

— Не пойми меня неправильно, но если тебя когда-нибудь будут допрашивать, ты быстро расколешься.

  Я покивала.

— Ага. Наверно поэтому мои школьные годы были такими скучными. Никто не хотел брать меня в сообщники.

Он поворчал, потом фыркнул и, развернувшись, пошел к своему пикапу.

— И что это было? — спросил Кейден, когда я села в «лендровер».

Вот черт.

— Хм-м?

— Даже не пытайся мне врать.

Захлопнув дверцу, я скривилась. Из огня да в полымя.

— Если ты хорошенько подумаешь, то догадаешься сам.

— Почему ты не можешь сказать?

— Потому что не хочу быть стукачкой. Я дала обещание.

— Скрыть от меня?

— Не сдавать твоего брата.

— Кому? Мне?

— Кейден, пожалуйста. Просто подумай и догадайся. Я не хочу прослыть человеком, не умеющим держать свое чертово слово.

Машины уже начали выезжать с парковки, поэтому Кейден завел «лендровер» и пристроился в ряд. Он бросил на меня косой взгляд.

— Мне не нравится знать, что у тебя с моим братом есть какой-то секрет.

— Вот поэтому я и предлагаю: подумай.

Через мгновение тишины Кейден сказал:

— Он приходил в больницу, да?

Я не ответила.

— Тот кофе на подоконнике. Был его.

— Не могу ни подтвердить это, ни опровергнуть.

Он выругался.

— Ладно, ладно. Поздравляю. Ты не стукачка. Но больше чтобы никаких секретов от меня.

Я в шоке уставилась на него. В его голосе была такая горячность, что мое сердце перевернулось.

— Хорошо, — проговорила я. — Ладно.

— Пообещай. — Он посмотрел мне в глаза. — Для меня это важно.

У меня пересохло во рту.

— Обещаю.

Кейден кивнул, и его плечи расслабились.

— Только что пришло в голову… что ты любишь делать в пути?

Просияв, я включила радио.

— Слушать музыку восьмидесятых, детка. Только не говори, что ты ее не любишь.

Он застонал.

— Ну и долгая же будет поездка.

Но он улыбался, а вслед за ним улыбнулась и я.

Глава 30

Я заснула.

В этом была виновата моя расцветшая интимная жизнь, что я и сказала Кейдену, когда он меня разбудил. В ответ он закатил глаза, но я заметила маленькую усмешку. Перед тем, как заснуть, мы не обсудили то, что произошло между нами, а потом началась адская спешка. Он отвез меня в общежитие, чтобы я закончила собираться, и уехал собирать вещи сам.