Это – трагическая жизнь великого учителя, который самим тезисом о служении правителю пытается оправдать многие свои противоречивые поступки и неудачи. По сути, порою ему некому служить – ведь Конфуций часто оказывается гоним или просто прохладно принимаем при дворах правителей.
Записи его учеников, обобщенные в «Лунь юе», открывают нам настоящую драму жизни великого наставника – человека, который стремился с помощью магических знаний, привнести порядок в общество. Но он оказывается отторгнут как самими мистиками, так и некоторыми правителями, которые очень редко по-настоящему пользовались его советами.
VII, 5
Учитель сказал:
– О, как я опустился! Уже давно не вижу во сне Чжоу-гуна.
Чжоу-гун – сын чжоуского Вэнь-вана (XI в. до н. э.), один из наиболее чтимых Конфуцием правителей древности, основатель царства Лу. Здесь Конфуций говорит по сути о своем «отпадении» от мира духов из-за постоянной сует мирских дел.
IX, 9
Учитель сказал:
– Феникс не прилетает, Хуанхэ не шлет своих знамений! Конец мне!
Самый яркий пример крушения надежд Конфуция и отпадения от мистической традиции – Небо в виде знамений перестало говорить с ним.
XIV, 21
Чэнь Чэнцзы убил правителя царства Ци Цзянь-гуна. Кун-цзы, совершив ритуальное омовение, пошел на аудиенцию к лускому царю Ай-гуну и сказал:
– Чэнь Хэн (Чэнь Чэнцзы) убил своего государя. Прошу покарать его.
Ай-гун ответил:
– Доложи главам трех семей!
Кун-цзы вышел и сказал сам себе:
– Поскольку я также занимаю сановный ранг, следующим за высшим рангом дафу, то я не мог не доложить лично правителю. А он говорит: «Доложи главам Трех семей!»
Учитель доложил главам трех семей, но и они отказались. Конфуций и им сказал:
– Поскольку я занимаю сановный ранг, я не мог не доложить.
Чэнь Чэнцзы был советником правителя царства Ци – Цзянь-гуна (484–481 гг. до н. э.) и, убив 480 г. до н. э. своего правителя, нарушил все нормы ритуальной морали. Конфуций отправляется к правителю своего царства и требует покарать нарушителя, послав войска, и восстановить справедливость. Но Ай-гун, использую бюрократическую процедуру, по сути отказывается. Также как и отказываются главы трех семей Цзи, Мэн и Сунь, в чьих руках фактически находилась власть в государстве. Это – яркий пример того, что советы Учителя часто приходились «не ко двору» правителей того времени и их политическая целесообразность для них была не ясна. Конфуций также подчеркивает, что он требует покарать нарушителя, потому что сам Конфуций занимает пост и должен выполнять свои обязанности.
XIV, 32
Вэйшэн My сказал Кун-цзы:
– Цю (т. е. Конфуций)! Что ты здесь делаешь? Наверное, опять хочешь продемонстрировать свое красноречие?
Конфуций ответил:
– Я не собираюсь проявлять красноречие. Я здесь, лишь потому, что мне претит невежество правителя.
Вэйшэн My предположительно был отшельником и мистиком из царства Лу. Здесь он, называя Конфуция по имени, тонко насмехается над ним, так как Конфуций решил пойти на службу в царство Вэй к правителю Лин-гуну, известному своим неправедным поведением.
XIV, 35
Учитель сказал:
– Никто не знает меня.
Цзы Гун спросил:
– Почему так вышло, что Вас никто не знает?
Учитель ответил:
– Не ропщу на Небо, не виню людей. Изучая низшее, я постигаю высшее. И если, кто и знает меня воистину, то не Небо и это?
XIV, 38
Цзы Лу заночевал у ворот Шимэнь. Утром стражник спросил:
– Откуда пришел?
Цзы Лу ответил:
– Я из учеников Конфуция.
Тогда стражник сказал:
– А, это тот, кто, зная, что ничего не получится, все же продолжает свое дело!
XIV, 39
Однажды, когда Учитель жил в царстве Вэй, он бил в каменный гонг. Один человек, что проходил мимо ворот дома Куна с корзиной с травой за плечами, сказал:
– Сколь много души вкладывает сей человек в удары в гонг!
Еще немного послушав, добавил:
– Эти удары, как стук падающих камней, рождают у других лишь раздражение: ах, никому не понять меня… Ну, и пусть никому не понять тебя – остановись, наконец! [В «Каноне песнопений» говорится]: «Где глубоко, там я в одеждах переплавлюсь, а где мелко – лишь край платья подниму».
Учитель сказал об этом человеке:
– Он такой решительный! Его не страшат трудности.
По мнению комментаторов, человек с корзиной травы за плечами – один из отшельников. И в его устах звучит осуждение тем, что Конфуций лишь раздражает людей своими речами.
XVIII, 3
Циский правитель Цзин-гун, раздумывал, по какому разряду принять Конфуция. В конце концов решил:
– Я не могу его принять как цзиши. Приму-ка я его по разряду, среднему между цзиши и мэнши.
А затем, подумав, сказал:
– Пожалуй, стар я уже и не смогу использовать его на службе.
Конфуций покинул царство Ци
Цзиши – титул первого сановника.
XVIII, 5
Чуский безумец Цзе Юй, проходя мимо Конфуция, проговорил нараспев:
– О, феникс! О, феникс! Как же упала твоя добродетель! Нельзя осуждать других за то, что было, а то, что будет – еще будет. Брось все! Брось все! Ныне опасно участвовать в управлении.
Конфуций сошел с повозки, намереваясь побеседовать с ним, однако тот быстро удалился, и Конфуций так не смог с ним объясниться.
Это яркий пример того, как Конфуция осуждала целая категория отшельников, магов и медиумов. Их именовали «безумцами» за необычное эксцентричное поведение, в частности в «Чжуан-цзы» под понятием «безумец» выступают в основном маги. По преданиям, феникс появляется в эпоху благоденствия, но Конфуций не справился с этой благодатной миссией и «отпал» от мистической традиции. И отшельник призывает его наконец отказаться от погони на служебной карьерой и оказании услуг неправедным правителям.
XVIII, 6
Чан Цзюй и Цзе Ни как-то вместе пахали. Конфуций, проезжая мимо, послал Цзы Лу разузнать у них о переправе. Чан Цзюй спросил:
– А кто это правит, сидя в повозке?
Цзы Лу ответил:
– Это Кун Цю.
И услышал вопрос:
– Да, не луский ли это Кун Цю?
– Да, это тот самый, –
ответил Цзы Лу.
– Так этот и сам должен знать, где находится переправа.
Тогда Цзы Лу обратился с тем же вопросом к Цзе Ни. Цзе Ни же в ответ спросил:
– А ты сам кто?
И услышал в ответ:
– Я – Чжун Ю.
– Не ученик ли луского Кун Цю?
– Да, это я.
Тогда Цзе Ни произнес:
– Посмотри-ка, что творится! Вся Поднебесная бушует и вышла из берегов. С кем ты хочешь добиться перемен? Ты следуешь за тем, кто избегает плохих людей! Не лучше ли последовать за теми, кто избегает этот мир?
Сказав так, он продолжил рыхлить землю.
Цзы Лу вернулся и рассказал обо всем Конфуцию. Учитель с досадою сказал:
– Человек не может жить только с птицами и животными! Если я не буду вместе с людьми Поднебесной, то с кем же я буду? Если бы в Поднебесной царило Дао, то я не добивался бы вместе с вами перемен!