Между тем к ее столику подошел уже другой официант с каким-то напитком. Виктория вопросительно на него посмотрела, объяснив на идеальном английском языке, что она этого не заказывала и, видимо, он просто ошибся столиком. Но официант в свою очередь пояснил, что ошибки здесь нет, а этот напиток заказал ей мужчина, на которого ей тут же и указали. Виктория окинула оценивающим взглядом симпатичного мужчину арабской наружности, взяла напиток и очаровательно улыбнулась ему. Мужчина улыбнулся в ответ. Ей было скучно самой, к тому же она не собиралась обижать мужчину, оказавшему ей внимание.

Сам мужчина не подходил. Виктория рассудила, что он выжидает, наблюдает за ней, желает удостовериться - не ждет ли она кого-нибудь, что бы потом не выглядеть глупо. Тогда она намеренно перевела взгляд с пустого стула напротив на мужчину, как бы приглашая его этим жестом туда присесть. Мужчина намек прекрасно понял и с улыбкой поднявшись, направился к ее столику.

- Как, такая женщина и одна? - спросил он по-английски, присаживаясь за столик напротив нее.

- Увы, как видите, - ответила она, загадочно улыбаясь.

Черные глаза араба засверкали. Несмотря на свою восточную внешность, он был одет на европейский манер, в черный классический костюм.

Они познакомились.

- Вы англичанка? - спросил он.

- Нет, русская.

- Ну, конечно. Только русские женщины могут быть настолько красивы, - заметил он, окидывая взглядом ее открытые плечи и декольте. - Меня обманул ваш прекрасный акцент.

- Одно время я училась и работала моделью в Лондоне, - с улыбкой пояснила Виктория.

Они помолчали, разглядывая друг друга.

- Ну, а вы? - кокетливо произнесла она, окидывая его своим излюбленным взглядом поверх бокала. - Вы местный?

- Да. А в этом ресторане я просто люблю ужинать. Здесь отличная кухня.

Теперь он разглядывал ее лицо и медно-рыжие локоны.

- Вы удивительно похожи на мою любимую актрису Николь Кидман, - сказал мужчина, после некоторого молчания. - Только еще красивее.

Виктория промолчала и только загадочно улыбнулась. Араб как завороженный на нее уставился, похлеще, чем туристы пялились на рыб. Виктории стало весело. Видимо, бедный попался в ее сети. Что ж, по крайней мере, будет не скучно проводить здесь время. Он просто обязан сейчас куда-нибудь ее пригласить.

Будто прочитав ее мысли, он произнес:

- Приглашаю вас послезавтра на верблюжьи бега. Поверьте, удивительное зрелище.

- Очень интересно. Охотно это предложение принимаю, - ответила Виктория, очаровательно ему улыбнувшись.

- Что ж, тогда пришлю за вами машину. Вы в этом отеле остановились?

Виктория кивнула. Они еще немного поговорили о всяких мелочах, Виктория выслушала очередную лесть в виде потока комплиментов и они разошлись, условившись о времени, когда за ней прибудет машина.

Весь завтрашний день Виктория провела на пляже, валяясь на шезлонге, загорая и нежась на солнышке и попивая коктейли. Вода была настолько теплой, что из нее не хотелось вылезать. Поистине нет ничего лучше, чем посреди холодов отправиться в теплые края.

На следующий день, как и было условлено, за ней прибыла машина - спортивная желтая Ламборджини. Из нее вышел недавний знакомый, на этот раз одетый в свой национальный костюм - какой-то белый балахон с черной повязкой на голове. Он приветствовал Викторию и усадил в Ламборджини рядом с собой на передние сидение.

После быстрой езды по прекрасным дорогам они очутились на ипподроме. Верблюды вместе со своими наездниками готовились к забегу. Амир, так звали араба, точнее из его огромного количества имен она удосужилась запомнить лишь это первое, провел Викторию к их местам в первом ряду. Виктория заметила, что все мужчины здесь одеты одинаково, так же, как и Амир, в свои белые балахоны и повязки. Все они таращили на нее глаза. Благо Виктория догадалась одеться не слишком вызывающе - в легкий летний костюмчик темно-синего цвета от Шанель. Из женщин, которые здесь присутствовали, не было ни одной местной. Все были иностранками.

- Ваши женщины не любят такие развлечения? - спросила Виктория у Амира.

Она догадалась, что так устроена их религия, но все же было интересно расспросить подробнее об их обычаях.

Араб метнул на нее странный взгляд.

- У них свои развлечения, - нехотя ответил он.

- Какие же? - допытывалась она.

- Не знаю, это их женское дело. Я на их посиделках не бываю, - как-то недовольно, почти презрительно отрезал он.

Было видно, что разговор этот ему не приятен.

- И все же, - настаивала Виктория. - Вы разве не знаете, чем занимаются ваши женщины?

- Я уже сказал, это не мое дело, - еще больше раздражаясь, ответил Амир. - Мы отдыхаем отдельно. Они не лезут в наши дела, а мы в их.

- И они не ревнуют? Если бы мой муж постоянно отдыхал где-то без меня, и я не знала, чем он занимается, то я бы устроила истерику.

На этот раз он презрительно улыбнулся.

- Наши женщины по-другому воспитаны. У нас не устраивают истерик. Вся ваша беда в том, что ваших женщин мужчины чересчур распустили. Ваши мужчины безвольные, ими управляют жены. А сами они только и знают, что ныть и упрекать своих жен. Это неправильно. У нас был и есть главным в семье - мужчина. Женщина это слабый пол. О ней надлежит заботиться.

- Но вы притесняете их права, - возмутилась Виктория. - Я за равноправие.

- От равноправия одни беды. Кто-то должен быть главным. Спроси у любой из наших женщин, довольна ли она своей жизнью. И каждая ответит, что довольна. Они не знают ни в чем нужды. Мы относимся к ним с большим уважением. А ваши женщины вечно жалуются. Они хотят командовать, а потом обвиняют своего мужа в том, что он тряпка. Хотят независимости от мужчин и равноправия в семье, стремятся сами себя обеспечивать, а потом жалуются на своих мужей, что они не в состоянии обеспечить им достойную жизнь и лучше совсем без них.

Виктория ничего не ответила. Она не могла не признать, что доля правды была в его словах. Но в то же время ее возмущали такие рассуждения.

Верблюжьи бега начались. Верблюды побежали, перегоняя друг друга, соревнуясь между собой в ловкости и выдержке. Все зрители восторженно наблюдали за зрелищем. Многие были хозяевами этих верблюдов и победа сулила им почет и денежное вознаграждение. Они ехали в своих машинах за ними по отдельной дороге, выкрикивая команды и клички. И это было не менее захватывающе, чем сами верблюжьи бега. Огромное количество элитных шикарных машин перегоняло друг друга и неотрывно следовало за своими питомцами. Другие поставили кругленькую сумму на своего фаворита, и теперь не отрывая от него глаз, жаждали ему победы.

Виктория вначале с интересом наблюдала за новым для нее зрелищем, затем ей стало скучно. Все эти верблюды ей казались одинаковыми, а оттого она перестала замечать, кто кого перегоняет. Воздух был душный, в глазах начало все сливаться, в горле пересохло, а крики болельщиков оглушали. Ей не терпелось уже уйти отсюда. Амир с живым интересом наблюдал за бегами, а ее почти не замечал. Ее начинало это раздражать.

- Может, мы уйдем отсюда? Слишком душно. Я плохо себя чувствую, - проговорила она уставшим голосом, трогая его за руку, что бы он обратил внимание на нее.

Амир повернул к ней лицо и снисходительно оглядел.

- Вот еще одна весомая причина, почему мы не берем с собой женщин, - насмешливо заметил он, улыбаясь. - Вы не выносливы.

Виктория обижено подняла бровь, но промолчала.

- Пошли, - сказал он, пропуская ее вперед.

Они покинули ипподром и отправились на его личную шикарную яхту. Воздух там был прохладнее, и Виктории стало лучше. Попивая прохладные коктейли на носу яхты, к ней вернулось веселое расположение духа.искоса наблюдал за ней блестящими черными глазами. Его взгляд говорил красноречивее всяких слов, но Виктория делала вид, что не замечает ничего. В конце концов, ему видно надоело, медленным шагом он подошел, опустился рядом с ней на кушетку, настойчиво обнял и принялся страстно целовать в губы. Руки его становились все развязнее, а губы наглее. Виктория возмущенно его оттолкнула. Ей не понравилась такая наглость в отношении себя.