На секунду Виктория залюбовалась семейной идиллией. Но затем друг вспомнила, почему вообще подошла сюда. Она метнула уничтожающий взгляд на все так же усмехающегося и не спускавшего с нее глаз Александра. На ее губах расцвела лучезарная, приветливая улыбка, но глаза с неприязнью впились в его темные и насмешливые глаза, и смотрели убийственно.

Она вдруг обратилась к отцу, кивая в сторону противного типа:

- А что это за веселый молодой человек с вами, а? Кажется, мы не знакомы. Вы ему что, анекдоты здесь рассказываете? Ему почему-то все время смешно.

Но папа ответить не успел, так как вмешался сам весельчак:

- Это все из-за вашего появления. Вы просто ослепили меня своей божественной персоной. Теперь вот все время улыбаюсь и ничего не могу с этим поделать.

Все принялись поддакивать, заваливая ее комплиментами, а Виктория растерялась и разозлилась. В его устах это звучало совсем не как комплимент, а как насмешка, чем явно и была. Он издевался над ней и точно видел насквозь. Она ясно уловила иронию в его голосе. Да что он из себя корчит?

- Александр, - представился он, протягивая ей руку для знакомства.

Но она, демонстративно игнорируя эту протянутую руку, небрежно бросила:

- Виктория. Очень приятно.

Последние слова были сказаны с особым смыслом и определенным тоном, а взгляд ему прямо говорил, как ей на самом деле ''приятно''. Но он будто не обращал внимания на ее враждебность и все продолжал усмехаться.

- У вас какие-то совместные дела? - обратилась она к отцу, что бы заполнить наступившее неловкое молчание и побольше разузнать о враге.

- Можно и так сказать. Его компания будет делать для нас рекламу.

- А я приехал лично увидеться с клиентом, - вмешался Александр. - Всегда так делаю.

- И это похвально. А я в свою очередь пригласил его к нам на вечеринку. Подобная обстановка всегда быстрее сближает.

- Какая же будет реклама? - поинтересовалась Виктория.

- Зайка, давай не будем в такой день говорить о делах! - отшутился папа. - Я выпил - хочу петь и танцевать.

Все рассмеялись и неловкость, кажется, прошла. Но Виктория рано обрадовалась, так как папочка вдруг спросил, точно прочитав ее мысли:

- Дорогая, а где твоя машина? Что-то ее давно невидно.

Вот он, ее приговор. Сейчас ее выдадут! Она метнула взгляд на Александра, но тот молчал и только усмехался. Выдавать ее, он, видимо, и не собирался вовсе.

Она с облегчением вздохнула и как можно более спокойным и небрежным тоном ответила:

- Отвезла в сервисный центр на полировку. Мне показалось, она недостаточно блестит.

- А, тогда ладно, - кивнул папа, довольный ответом, не усмотрев в нем никакого подвоха.

Зато Александр чуть не прыснул со смеху, но ничего не произнес и не развеял ее миф.

Виктории это издевательство и нелепая ситуация надоели и она решила уйти от них. Если он ничего не рассказал сейчас, то уже и не расскажет. Она совсем не понимала его логику. Зачем он вообще сюда подошел на ее глазах - нагло так, демонстративно? Хотел напугать, проверить реакцию? Придурок!

Только она хотела выдумать предлог и отойти, как к ним подошел папин деловой партнер. Бизнесмен, со стандартной, как описала недавно Кристина, внешностью: толстый, от отсутствия физического труда и лени заниматься спортом, смахивающий на медведя; маленького роста, на целую голову ниже самой Виктории, отчего всегда ездил на здоровенном черном Хаммере с тонированными окнами, что бы скрыть видимо свои комплексы, в окружении двух огромных вышибал-охранников; начинающий лысеть, с маленькими, очень хитрыми глазками на заплывшем от жира и круглом, точно бильярдный шар, лице. Виктория его терпеть не могла. Он был нудный, надоедливый, суетливый и как казалось самой Виктории - подлый, лживый, двуличный и непомерно завистливый. Но что больше всего раздражало в нем Викторию и вызывало презрение, хоть и льстило самолюбию - это его неприкрытое ее обожание. Его чрезмерное к ней внимание чересчур бросалось в глаза, единственно только что ему осталось - это открыто признаться ей в любви. Между тем папочка его любил и ценил и, наверное, как догадывалась Виктория, как-то от него зависел или просто нуждался в нем, оттого и терпел. Поэтому и Виктории приходилось его терпеть, приветливо улыбаться, иногда кокетничать, и делать вид, будто ей приятно его внимание. Хоть он и был ей как-то противен, но частенько служил для поднятия собственной значимости, как лишнее подтверждение ее власти над противоположным полом.

- О, Димончик, - весело приветствовал папа делового партнера, хлопая его по толстому плечу. - Ну как, рад, что тебе еще пять лет гулять до полтинника?

Тот как-то безрадостно ухмыльнулся и не ответил. Он впился взглядом в мило улыбающуюся ему Викторию, так что ей стало как-то неудобно. Маленькие серые бесцветные глазки пожирали ее взглядом и мысленно, наверное, раздевали.

- Вика, просто великолепно сегодня выглядишь! Как всегда, конечно, но сегодня особенно ослепительно, - восторгался он. - Твоя красота ни с чем не сравнится. Она покоряет и восхищает. Ох, был бы я не женат...

- Но ты женат, так что ничего не попишешь, - шутливо констатировала Виктория. - Кстати, где же твоя жена?

Ей хотелось сплавить его жене, а самой уже поскорее уйти. И зачем он только подошел сейчас? Теперь от него не отвязаться весь вечер!

- Где-то там, точно не знаю, за мной вроде шла, - неопределенно ответил он, кивая головой непонятно куда и вдруг глуповато хихикнул: - Скоро подойдет. Наверное, за едой пошла. Для нее главное на вечеринках - хорошо покушать.

- Судя по тебе, не одной ей, - пошутил папа.нехорошо сверкнул глазами, но промолчал.

- Так вот, я говорил, что если был бы не женат, то обязательно женился на Викусе.

Виктория кокетливо засмеялась, а папа полушутливо, полусерьезно ответил:

- Да кто бы тебе ее отдал в жены!

Вся небольшая присутствующая группка рассмеялась, а Дмитрий еле сумел скрыть гнев и обиду. Но он себя сдержал и даже выдавил какое-то подобие улыбки. Она давно заметила, что он совершенно не понимал юмора и воспринимал малейшее подшучивание над собой как обиду.

Виктория между тем искоса наблюдала за Александром, который с живым интересом разглядывал только что подошедшего. Казалось, от его проницательных и умных глаз не скрылось ничего. И это бесило ее еще больше.

- Все же внешность твоя бесподобна, - продолжал льстить и расхваливать Дмитрий, сверля ее маленькими, заплывшими глазками до неприличности масленым взглядом кота на сметану. - Не могу тобой налюбоваться. Сущий ангел!

Папа хотел было опять что-то сказать, но Александр его опередил:

- Неужели вас только внешность завораживает в женщинах? Яркая внешность есть у многих девушек в нашей стране. В Москве я стольких перевидал и одна по внешности лучше другой, а, точнее, все почти одинаковые. По-моему, больше восхищает и покоряет некая харизма, обаяние, внутренний свет и огонь, особенный блеск в глазах, своеобразная личность. Таких невозможно забыть.

Его насмешливые глаза были прикованы к Дмитрию. Он смотрел на него сверху вниз, с высоты своего роста, а тот, казалось, только сейчас его заметил.

- Простите, вы кто такой? - с вызовом в голосе отрезал Дмитрий. - Мы знакомы?

Он сделался красным, как помидор и разве только не пыхтел от возмущения, точно паровоз. Выпятил вперед грудь, расправил спину, стараясь казаться выше и представительнее. На самом же деле производил весьма жалкое впечатление задиристого петуха, приготовившегося к бою, но заранее предчувствуя поражение.

- Александр Римский. Из Москвы.

- А, слышал, - недовольно и как-то надменно протянул “петух”. - Так это вас мы ждали.

Теперь Дмитрий сверлил глазами то ее, то этого Александра. Не иначе, как приревновал. Виктории становилось все веселей. Как бы не побились! Вечеринка перестала быть скучной, становилось все интереснее. В ней вдруг проснулась тяга к сарказму и она с улыбочкой повернула лицо к Александру. Ей захотелось его поддеть.