Доктор Фаэрфилд стукнул кулаком по стойке, пока сотрудники давали успокоительное пациентке и снимали её с каталки. Обращаясь ко всем и никому конкретно, он сказал:

- Это пятнадцатый день лечения. Вы знаете, сколько времени и средств потрачено на это исследование? И всё впустую. Она едва весит пятьдесят килограмм. Насколько это, чёрт возьми, сложно, правильно рассчитать успокоительное?

Задавая вопросы, он не желал ответов. Толкнув дверь в застеклённую комнату так сильно, что та отскочила от стены, он крикнул через плечо: - Когда результаты, которые получатся, будут готовы, принесите их мне.

Недавно назначенное доктором Фаэрфилдом лечение было одновременно новым, но опробованным. Были задокументированы результаты с этими лекарствами; но доктор Фаэрфилд пошёл дальше, сочетая лекарства и более интенсивную терапию. Это было больше, чем описано в опубликованных материалах. Это сканирование должно было показать первые результаты. Было очевидно и без МРТ, что пациентка галлюцинирует, но наблюдение нельзя было измерить. Исследование должно было задокументировать повышение мозговой деятельности. Этот инцидент с успокоительным отодвигал всё по меньшей мере на пару дней. Разозлённый, доктор ворвался в свой кабинет.

Ведя машину в сторону «Эвервуда», Мередит обдумывала свои цели. Она ведет исследование два с половиной месяца. Скоро её дети приедут из частной школы на короткие каникулы перед новым семестром. Часы, проводимые в клинике, серьёзно помешают, сократят время общения с ними. Стоила ли эта история стольких усилий?

Тяжесть в груди сказала ей то, что она и так знала – она не была посторонним журналистом-исследователем, которым всегда хотела быть. Она была другом, тем, кто, - она не находила лучшего слова – «компенсирует» ту боль, которую принесла подруге однажды. Речь шла не об истории, речь шла о спасении Клэр и о превентивном восстановлении гордости маленькой девочки, которая однажды прочтёт про своего отца ужасные вещи. Мередит хотела, чтобы Николь знала, что там было нечто большее, в той истории, вторая страница, как обычно говорил Пол Харви. Не то, что Мередит не верила, что однажды Эмили просветит Николь насчёт Энтони Роулингса, но уверена не была. Просто, несмотря на то, что Клэр сама пришла к ней с рассказом о событиях между ней и Энтони, именно Мэредит написала об этом и сделала достоянием общественности. Если Клэр никогда не поправится, и остальная часть истории никогда не выйдет в свет, как книга, которая принесла Мередит миллионы, как повлияет ли она на маленькую невинную девочку по фамилии Роулингс?

Мередит припарковалась на служебной стоянке, расправила свою уродливую белую униформу и выпрямилась; она знала, всё это касается чувства вины и обязательств, а не расследования. Пока она не убедится, что Клэр безнадёжна, она не могла остановиться. Спасибо Господи, муж это понимает. Он сделает для детей двухнедельные каникулы незабываемыми. Может, настанет день, когда не только Николь будет с гордостью носить имя Роулингс, но и её дети будут горды фамилией своих родителей не только потому, что их отец был прекрасным, любящим человеком, но и потому что их мать научилась делать правильные вещи, даже когда это было трудно. Этот урок не был прост. Хотя душа Клэр изранена, Мередит никогда не забудет, что именно она запустила колесо этой истории.

Несколько недель назад мисс Бали проинформировала Мередит об изменении протокола лечения Клэр. Будучи в составе команды, занимающейся питанием Клэр, она присутствовала на совещаниях, касающихся мисс Николс. На одном из них она встретила нового ведущего врача, доктора Фаэрфилда. Они не были представлены друг другу, Мередит села и внимательно слушала его указания. По долгу службы она также имела доступ к записям, касающимся Клэр, в том числе о прописанном недавно лечении. Мередит тщательно изучила каждое лекарство. Большинство попадало под классификацию антипсихотические.

Мередит заметила, что после введения нового плана лечения Клэр стала более подавленной и возбужденной. В последнее время её было трудно заставить съесть что-нибудь. Теперь она раздражалась при любом изменении в распорядке дня. Даже предложение выйти погулять, то, что она больше всего любила, вызывало гнев. Она не говорила, это было невербально, но её тело напрягалось, а взгляд метал молнии. Послушной пациентки, какой она была два месяца назад, больше не существовало. Мередит убеждала себя, что любое изменение к лучшему, но её сердце говорило обратное. Она задумывалась, насколько происходящее известно Эмили и сколько это ещё продлится. Лучше, чтобы Клэр спокойно существовала в своём собственном мире или была несчастна в реальном?

Сегодня смена Мередит начиналась в 16:00, что означало, что она принесёт ужин. По прошествии нескольких дней нового распорядка мисс Бали перераспределила обязанности так, что Клэр стала единственной задачей Мередит. Хотя доктор Фаэрфильд хотел, чтобы Клэр сама ела, надежды на это быстро растаяли, а питание было слишком важно. Сестра никогда бы не позволила оставить её без еды. Без сомнения, Клэр требовался более тщательный уход. Не из-за квалификации Мередит, а из-за позитивной реакции Клэр на неё она получила это задание. Руководство готово было на всё, лишь бы избежать конфликтов. Мисс Николс не жалует изменений, поэтому всё, кроме прописанного доктором, должно оставаться неизменным, включая Мередит. Чем больше времени Мередит проводила с Клэр, тем сильнее она боялась, что Эмили всё узнает. Вот почему она сама попросила вечерние смены с четырёх до одиннадцати вечера. Эмили обычно приходила раньше.

Когда Мередит вошла в раздевалку сотрудников, расположенную за кухней, она увидела мисс Бали, которая со всей очевидностью поджидала её. С опаской Мередит спросила:

- Добрый день, мисс Бали, какие-то проблемы? - Она посмотрела на часы – ещё десять минут до начала её смены. - Я начинаю не раньше четырёх, не так ли?

Мисс Бали не ответила на вопрос, а кивнула по направлению офиса и сказала:

- Мне нужно поговорить с вами. Наедине.

У Мередит ёкнуло сердце. Возможно, её переживания о предстоящих каникулах детей были преждевременны. Если Эмили обнаружила её присутствие, или в «Эвервуде» обнаружили, что её рекомендации фальшивые, то всему расследованию, полному освобождения от чувства вины пришёл конец. Пытаясь сдержать эмоции, она спросила:

- Вы хотите, чтобы я сразу пошла или можно положить вещи в шкафчик?

Напряжённое выражение на лице мисс Бали смягчилось. Выдавив улыбку, она ответила:

- О, можете положить вещи. У нас был тяжёлый день, и я должна ввести вас в курс дела.

Мередит снова смогла ровно дышать и кивнула. Она положила сумку и ланч в шкафчик и спокойно пошла за своей начальницей в кабинет. Оказавшись внутри, та закрыла дверь и попросила Мередит присесть.

Глава 21

- Правда, которая делает людей свободными, по большей части такова, что люди предпочитает ее не слышать.

Герберт Эгар

Они наблюдали, как самолёт Фила поднимался над яркой синевой моря и становился всё меньше и меньше, приближаясь к горизонту, пока не растворился совсем. Видеть, как он покидает остров - на этот раз - было не так сложно для Клэр, как раньше. Клэр знала - это потому что теперь она не одна. С ней была сила руки Тони, нежно обвивающей ее талию. Вздохнув, она прислонила голову к его плечу и закрыла глаза. Когда запах топлива маленького пропеллерного самолётика рассеялся, ароматы одеколона и морского бриза стали будоражить её чувства.

Так как Мадлен хотела удостовериться, что Фил не уедет голодным, им всем пришлось пообедать и теперь Мадлен и Фрэнсис ушли к себе, и в первый раз за несколько месяцев Тони и Клэр были действительно одни.

- Хочешь пройтись по пляжу? - его баритон прозвучал как песня, звучащая в унисон с мелодией прибоя.

- Ммм…было бы здорово.

Переплетя свои пальцы с её, Тони повёл Клэр вдоль морского берега. Их сандалии остались у дорожки, ведущей к дому, и они пошли босиком, утопая в песке. Клэр обернулась и увидела, как набегающие волны стирают их следы. Некоторое время они шли в тишине. Пели птицы, шептали волны, а они молчали. Наконец они заговорили. Одновременно.

- Ты думаешь, пора… - сказала Клэр, а Тони в это же время спросил, - Ты готова к…?

Они остановились. Взглянув вверх, на его красивое лицо, Клэр дотронулась до его щеки. Лёгкая щетина уколола кончики пальцев, и она моментально представила это ощущение на других частях своего тела.

- Я боюсь, - призналась она.

Он не ответил. Вместо этого он отвёл её ладонь и обвил её тело своими сильными руками.

- Тони, я так боюсь, что если я спрошу то, что хочу спросить, то все, что у нас есть прямо здесь и сейчас - закончится. Знаешь, как говорят - счастье в неведении?

Он кивнул.

- Я наслаждаюсь своим счастьем.

- Мы не обязаны обсуждать то, что ты не хочешь обсуждать.

Она прижалась щекой к мягкому хлопку его рубашки.

- Ты знаешь, о чём я хотела спросить?

Когда он ответил, его грудь завибрировала у неё под щекой: - У меня есть идеи на этот счёт, но я не хочу идти туда, куда ты не готова. Ты заслуживаешь знать всю правду. Дело лишь в том, что я никогда не представлял себе, что расскажу кому-то всю историю, всю правду. Единственный человек, который знает всё… ну, у нас не было необходимости это обсуждать. - Посмотрев прямо в её глаза, он продолжил, - Это как если… если я произнесу это вслух, то всё это окажется реальным.

Клэр покачала головой и сказала ему в рубашку: - Нет, Тони, говоришь ты об этом вслух или нет, это реально.

Он нежно приподнял её подбородок, и то притяжение, которое соединило их вместе на годы, снова возникло между ними.