Поиск
В то лето самое Ясько у нас в именье
Был пастушонком. С ним мы стерегли телят.
Я — пастбищ неофит — пьянел от наслажденья.
Сам Стенли в Африке, я думаю, навряд
Так много пережил. И вот — грехопаденье.
Арбузы ели мы, забыв, что это яд.
Ведь был холерный год, нам запретила мама
И помышлять о них! Припомните Адама.
34
У Гершки Медника приобретя арбуз,
Мы с ним бежали в сад, и нас листва скрывала.
Казался овощ тот божественным на вкус.
Мы чавкали вовсю, а эхо помогало!
Был этой тайною наш закреплен союз.
Как детство описать в одной странице малой?
Как оживить струну, замолкшую давно?
Зачем всё прошлое — мгновение одно?
35
С былым восторгом мне под грушею корявой
Аксакова уже, наверно, не читать.
А есть ли груша та? Уж мне не есть лукаво
Запретного плода, чтобы не знала мать.
Уже вечерний свет над зимнею дубравой,
Но в сердце, черт возьми, всех весен благодать!
Покамест греет кровь и жарки строки в песнях,
Читатель молодой, — поэт тебе ровесник!
36
Ты ходишь по земле неопытной стопой.
Позволь благословить твои пути-дороги!
Дыши и радуйся, — ведь молодость с тобой,
Не избегай борьбы и не беги тревоги.
Лети всегда вперед, как ветер молодой,
Твои пусть никогда не тяжелеют ноги.
Запомни, юноша: движение и крик
Бессмертны, хоть живут они короткий миг.
37
Об этом я пишу, а тучи над страною[138].
Не лучше ль в ясный день о прошлом рассказать?
Не всю еще напасть железною метлою
Мы вымели с земли, — еще рыдает мать
И, стиснув зубы, брат кремнистою тропою
Идет и падает, чтобы, упавши, встать,
Еще нам смерть грозит, и угрожают беды,
И камни ранят нас, но путь наш — путь победы!
38
Так! Правда будет жить! И это — наша цель!
Вновь расцветет страна, и радость будет снова,
Но боли не забыть нам в несколько недель,
И может быть, мое сейчас некстати слово,
Некстати, может быть, воспоминаний хмель
Пытаюсь я вплести в страны венок терновый,
Не оскорбительно ль мои стихи звучат,
Когда война и месть ударили в набат?
39
Пусть мать поверит мне, пусть мне поверят дети, —
Любя грядущее, которое для нас
Сверкает звездами сквозь ночи лихолетий,
О прошлых временах я свой веду рассказ.
Нет, не одни цветы срывал я в годы эти, —
Мне видеть довелось и страшное не раз,
И скажет мастер-внук и внучка-мастерица:
«Всё это было так, но это будто снится!»
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
1
Денис с Кузьмою раз (была зима тогда),
По чарке выпивши (частенько выпивали!),
Беседу завели. Стояли холода,
А добрые друзья о лете толковали,
О том, как может жить кукушка без гнезда
И как от черепах рыбешки убегали, —
И утверждал Кузьма, что знает без наук,
В какое время дня обедает паук.
2
А молчаливый сад в уборе был нарядном.
Деревья в инее сияли за окном,
И поле белое таким казалось ладным,
Плыл розоватый дым над голубым селом.
Мир представлялся мне пособием наглядным,
Он был куда как прост, хоть тайны были в нем,
Хоть удивлялся я Денисовым системам
И формулам Кузьмы — беседе Фабра с Бремом.
3
Что заставляло их настойчиво вникать
В мир, скрытый для других, в запретные глубины?
Порой едва-едва умевшие читать,
Старались истину найти «простолюдины».
Пытливого ума глубокая печать —
Друзей отметили обильные морщины.
Был каждый знак такой — фантазией прорыт,
Но без фантазии бессилен и Эвклид!
4
Следя за утками, следя за куликами,
С Денисом мы не раз скользили над водой,
Как тени легкие. И нежными утрами
Денис рассказывал о птице водяной,
И кто из птиц кричит какими голосами,
Какими осенью, какими же весной, —
И раскрывал порой секреты и приметы,
Каких у самого Мензбира даже нету.
5
Охоту Каленюк забавой называл,
Но ловлю рыбную — занятием отменным,
Священнодействием мой Каленюк считал,
И рыболовом слыл едва ль не вдохновенным.
Весь пруд романовский (он в зелени сверкал)
Ему подвластен был, что было несомненным,
Как Листу инструмент, пилоту — синева,
Шевченку нашему — родные нам слова.
6
Я с рыбной ловли плыл вечернею порою.
Закатный луч в пруде огни свои гасил,
Далекий горизонт едва мерцал зарею,
Спускались сумерки. Закат неясен был.
Смотрю — в челне Денис. Приветствием со мною
Он перекинулся. Замолк, а я спросил:
«Вы что же дремлете? Ответ держите честно!»
— «Крапивку нюхаю, — и пахнет же чудесно!»
7
вернуться
138
Поэма начата в 1941 году, под осень.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: