Поиск
2
Вот этот самый Джон однажды в бакалее,
Где заправляла всем толстенная «мадам»,
Минуты скоротать решил повеселее —
Как сам он говорил, «устроил тарарам»:
«Тупица»-гимназист с ним был, и, черта злее,
Джон Припс схватил его, крича: «Пошел к чертям!» —
И в бочку, мирный сон нарушивши селедок,
Товарища всадил, и ржал весь околоток.
3
Так «золотая» та резвилась молодежь —
Лишь по названию знакома вам такая.
Гимназию мою простой не назовешь,
И частная была она, и дорогая,
И либеральностью прославленная всё ж!
Бывало, буржуа сыночка-шалопая.
Родное дитятко, лишь время подойдет —
Учиться прямо к нам в гимназию везет.
4
Паныч Флерковский был сродни дворянам, верно,
Которые родню Тараса на щенка
Меняли невзначай. Чуть-чуть, но всё ж манерно
Себя держал паныч. Дворянского сынка
К себе романтика влекла неимоверно.
Он как-то застрелил корову лесника,
Сначала за нее билет дав сторублевый:
Назвал он зубром то, что было лишь коровой.
5
Ну, словом, целый ряд богатых панычей —
Сынков купеческих, дворянских, фабрикантских,
Как говорится, цвел в гимназии моей.
Каких тут не было забав и шуток панских:
Один топил котят, другой же дуралей
В коляске разъезжал отцовской, тот крестьянских
Дивчат обманывал, и знали все о том,
Что дом терпимости ему — родимый дом.
6
Но справедливость мне сказать повелевает:
Такой не вся была в то время молодежь.
С иными я дружил. Привяжешься, бывает,
Когда в товарище «изюминку» найдешь,
Что дружбы, может быть, секрет и составляет,
Чем мир, где мы живем, быть может, и хорош:
Мы тайну ищем в том, в чем тайны нет, что ясно,
Как, например, любовь, — но это и прекрасно.
7
Тот — житель города, а тот в деревне рос.
Но все мы числились среди друзей природы.
Весенний ветерок всем опьяненье нес,
Всех одинаково влекли поля, и воды,
И птичьих крыльев шум, и шепот трав и лоз.
Осеннею порой в дни золотой погоды
Встречала нас река, и влажный лес, и луг,
И милый мой Очкур, и добрый Каленюк.
8
В священном ужасе, исполнен нетерпенья,
Там мне шептал Зинько: «Вон утки! Бейте! Ну!..»
Багряный буерак в те сладкие мгновенья
Нам тайну древнюю поведал не одну…
Я попрошу у вас, читатель, извиненья, —
Я с нежностью свою собаку помяну:
Хотите, присягну, — мой друг четвероногий
Со мною разделял печали и тревоги.
9
Печалили меня иль тешили дела,
Но хоть мельчайшая была грустить причина —
Уж Зельма тут как тут: мне лапу подала,
Ласкается ко мне, в глаза мне смотрит — псина!
И кажется, она сказала б, коль могла,
Чтоб как-нибудь развлечь в печали господина:
«Я знаю, нелегко, но всё ж напасть пройдет!»
Как часто мне таких друзей недостает!
10
Меж деревенскими прошла и городскими
Забавами пора моих весенних дней.
Мой сын! Ты входишь в жизнь дорогами иными,
Но об одном прошу, — себе найди друзей
С прямыми душами, с сердцами молодыми,
Природу любящих, и город, и людей.
Ведь тот лишь человек, кто любит человека…
Прости мне афоризм, известный всем от века!
11
Учителям привет от их ученика!
Я с благодарностью о многих вспоминаю.
Хотя гулял иной под кличкой чудака,
Но передоновых[149] меж ними я не знаю.
В один прекрасный день под перелив звонка
Класс снова поглотил живую нашу стаю,
И кто-то в этот миг вдруг крикнул: «Господа!
Словесник новый к нам!» — «В пенсне?»
— «И лысый?» — Да,
12
В пенсне и лысоват, наш Дмитрий Николаич,
Словесник молодой, спокойно в класс вошел.
«Курган» Толстого[150] он, к уроку приступая,—
Чтец изумительный, — уверенно прочел,
Чем и понравился он даже шалопаю,
Чем уваженье всех мальчишек приобрел.
Когда я взрослым стал, мы с ним дружили славно…
Его уж нет в живых — скончался он недавно.
13
Тогда ж я юным был, словесник — молодым,
И даже лысинка казалась молодою.
Бывало, вкруг него всем классом мы стоим,
А он поет, поет, одно поет, другое —
Былины, думы нам… И тот, кто одержим
В гимназии бывал и скукой и тоскою,
И тот словесника мог слушать без конца:
Приятно посмотреть бывало на юнца!
14
«Рябинин сказывал так про Вольгу когда-то,
Так думы Шут певал, а этак Вересай…»
И это в те года реакции проклятой,
Когда у нас кругом был непочатый край
Жандармов всяческих. Реакции вожатый,
Причастен к этому сам царь был Николай.
Коль украинского всего вы не чурались,
Вы подрывателем основ уже считались.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: