Поиск
8
Вы сами знаете, что за мужик Самрось, —
С такими лучше бы и вовсе не встречаться…
Не раз мне ссориться с Самросем довелось,
И горя я хлебнул из-за него, признаться!
«Тони, пожалуйста, коль уж тонуть пришлось,
Иди к чертям на дно!» — подумал я с прохладцей,
Но всё же человек, хотя и сатана:
Я бросился спасать и вижу — вот те на! —
9
«Максим, а не Самрось. Вот это — вижу — штука!
Уж выкатил глаза бедняга наш Максим,
Пускает пузыри, как будто в бредне щука…»
И тут рассказчика густой окутал дым,
Житейской мудрости засим пошла наука.
«Ну, опрокинем, что ль!» — Богдан сказал засим,
И опрокинули, и налили вторично,
Спасение мое отпраздновав прилично.
10
С тех давних пор во мне то чувство всё росло,
С каким хотел бы я быть взятым и могилой.
Стократ я полюбил зеленый мир, тепло,
Мурашек на траве, людей характер милый,
Смиряющих в своих сердцах и душах зло…
Но, впрочем, бог Зевес, спаси меня, помилуй,
Вас всепрощению учить, читатель мой,
Чему учил людей писатель Лев Толстой!
11
Да, кстати, тот Самрось (речь о Самросе снова)…
В горячий пятый год едва ль не боевик,
В четырнадцатом стал подручным у Рудого,
В семнадцатом году узнали мы — он шпик.
Разоблачили мы не одного такого.
Оказывается, он делать так привык:
Собранье проведя в подполье спозаранку,
По вечерам о нем уведомлял охранку.
12
Дознались мы тогда, что сын Кузьмы, Степан,
Был продан, и к тому ж предешево, Самросем,
Что вел Самрось хитро беседы меж крестьян,
Зовя простой народ голодным, голым, босым
И развиваючи мудреных бунтов план,
Чтобы идти потом с подробнейшим доносом
Туда, где сам Азеф, предательства король,
Как всем известно нам, играл большую роль.
13
Живые же сердца живым огнем горели,
И, вспоминаючи глухие те года,
Теперь-то вижу я, что подо льдом кипели
Усилья тайные, чтоб выйти из-под льда,
Чтоб разорвать его в каком-нибудь апреле
И льдины унести, чтоб вешняя вода
Могла везде залить болота и низины,
Едва раздастся крик весенний лебединый.
14
Мой небольшой мирок (он капля лишь одна,
Которая судьбу всей влаги разделяла),
Все радости (они пьянили без вина),
Отравы разные (я видел их немало)
Нежданно потрясла всемирная война
И обывателей, как камнем, ударяла
По мирным головам. В ту именно войну
Я жаркую свою оканчивал весну.
15
Солдаты… Голоса… Туч ржавые отары…
Стегает женщина бессильного коня…
Певички, лазарет, калеки, земгусары[169]
И черносотенцев мордастых суетня, —
А в сердце молодость; сырые тротуары
За эти вот леса зовут, ведут меня,
За лесом вдалеке, за этой вот горою
Вот-вот откроется мне утро золотое!
16
Зима. Невнятица вечерняя и мгла.
Снежок на фонаре и огоньки в витрине.
Застыла девушка у пестрого стекла
И прямо в сердце мне свой взгляд роняет синий.
Смешалася с толпой, с ней вместе поплыла,
И вот душа моя — как некий глас в пустыне…
Нетрезвый прапорщик за девушкой спешит,
Догнал… раздался смех… И вновь душа скорбит.
17
Однажды в зимний день шагал я в море снежном,
Играло, пенилось и двигалось оно.
И сам я точкой плыл в движении безбрежном.
И цели знать моей мне было не дано.
Вдруг голос — ветерок, и голосом тем нежным
Вновь сердце бедное мое обожжено.
А голосок звенит, как будто под сурдинку,
И вижу пред собой снегурочку — снежинку.
18
«Прошу вас проводить меня домой!» —
И жаль Мне эту женщину невыразимо стало.
Благоуханная дышала мне печаль
Цветов весны сквозь снег, и так легко дышала
Ее неясная, туманная вуаль.
Я подал руку ей — ее рука дрожала, —
И молча мы пошли сквозь сумасшедший снег.
Казалось нам — бежит за нами человек.
19
Весь мир, как бы оркестр нескладный, но огромный,
Звенел, и вспыхивал, и потухал кругом.
Мы долго молча шли… Но вот и флигель темный,
Он во дворе стоял, объятом смутным сном,
И только снег вокруг носился неуемный.
«Спасибо, мы пришли… Мой друг за тем окном…
Я мужа бросила… Меня убить он хочет…»
Исчезла. Только снег, сойдя с ума, хлопочет.
20
Рукопожатие — как долгие века!
Рукопожатие — короткое мгновенье!
И не видать ее — одна кипит пурга…
И всё растаяло, как будто сновиденье,
И, может, заслужил я имя чудака,
Банальное свое поведав приключенье
Друзьям-читателям. Пусть это будет сон —
Не обязательно он должен быть умен.
21
Не слишком преданный мельчинке-бытовщинке,
Ту ночь метельную забыть я не могу:
Я помню мглистый снег и узкие ботинки,
И отпечатки их я помню на снегу.
Вот — с нею рядом я, и в два ручья снежинки
Стремятся с двух сторон, и мы бежим в пургу.
«Спасибо» милое я вспоминаю ныне,
Как искорку в окне среди морозных линий.
вернуться
169
Земгусары — служащие тыловых организаций так называемого Союза земств и городов, щеголявшие своей военной формой.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: