Заря моя вечерняя роняет
Лучи над потемневшею водой.
Всё стихло — только голос молодой
В морской дали, как парус, вырастает.
По небу стая чаек проплывает.
Как тени их над быстрою волной —
Мои слова, что смолкнут ночью той,
Которая перо мое сломает.
Ликуй же, сердце! Без остатка пей
Хмельной напиток радости своей,
Пылай со всеми жаждою одною —
И знай: неугасимая заря
Всё ярче пламенеет над землею,
Над всей моей Отчизною горя́.
Сентябрь 1949 Харакс
Не бойся грусти, что живет,
Таясь, в любви великой,
Не бойся, если в сердце рвет
Все струны ветер дикий,
Не бойся слез, коль слезы те,
Как молодость, кипучи,
И криков ворона во тьме,
Среди листвы падучей, —
Из грусти той к весне взрастут
Побеги молодые,
На струнах сердца расцветут
Мелодии иные,
И обернутся слез ручьи
Цветущим урожаем,
И во́рону блеснут лучи
Над тополиным краем.
1949
Опять весна, и жаворонки в поле.
С весною каждой, с каждым вешним днем
Всё ближе то, что будущим зовем, —
Наш праздник сердца, разума и воли.
Деревья зеленеют на раздолье,
И озими в просторе полевом
Вдоль рельсов расстилаются ковром,
И счастлив сеятель не оттого ли?
В нарядах легких девушки поют,
Смеются и работе отдают —
Как песню — мастерство и вдохновенье.
Сегодня груша расцвела, пышна,
И говорит веселое цветенье:
Всё ближе человечества весна!
1950
Я руку подаю через моря и горы
Тем, кто зеленые возделывал просторы,
Кто уголь добывал и засевал поля,
Чьим ревностным трудом овеяна земля.
В пространствах Африки, и Кубы, и Цейлона,
И в тундрах ягельных, и на гранитных склонах,
Среди степных песков, где жесткий саксаул, —
Мне братских голосов могучий слышен гул.
Я слышу звон сердец, по всей земле единый,
Я вижу светлый взгляд людей непобедимых,
Всё громче, всё сильней их голоса слышны:
«Да будет славен мир! Исчезни, тень войны!»
Я руку подаю всем братьям и всем сестрам,
Я знаю, что для них не буду только гостем,
Что каждой матери там стал родным, как сын,
Советской родины боец и гражданин.
Я руку подаю земной семье единой…
На тех же, кто еще вздымает вой звериный,
Кто кровью обагрен и новой крови ждет, —
Свинцом расплавленным проклятье пусть падет!
1950
Тебе я вновь принес, Варшава,
От брата Киева привет.
В семье народов величаво
Ты расцвела, как вешний цвет.
Я помню — ты была в руинах,
Но не узнать тебя с тех пор:
Так щебет весен соловьиных
Вступает с зимней стужей в спор.
Тебя спасал советский воин,
Шел польский воин рядом с ним.
Твой стяг — бессмертия достоин,
Твой гордый дух — неукротим.
Вовек земля твоя нетленна,
И раздается голос твой —
Как светлый полонез Шопена,
Как клич Костюшки боевой!
У стен старинных университета
Мы видим этот памятник простой,
Воздвигнутый ученому-поэту,
Провидцу правды вечно молодой.
Им краковцы горды необычайно,
И разве можно не гордиться им, —
Ведь у завистливого неба тайну
Он вырвал разумом своим земным.
Детей приводят к университету,
Чтоб дочь узнала и чтоб сын узнал:
«Смотрите все: простой каноник этот
Престол господний смело колебал!»
Для всех народов над планетой всею
Теперь иным созвездиям сиять,
И вместе с нами жить и побеждать
Копернику, Джордано
[33], Галилею!