Елена Сергеевна пишет, что Миша Б. мечтает о большой и тихой квартире. В Нащокинском непризнанному мастеру всех копыт дали всего-то 47 метров, а он хотел 60. Тут же записывает сладострастно о чудачествах Станиславского, якобы самодурстве его, собирает сплетни. Короче, Станиславский отказался выпускать «Мольера». Тут и В.Вересаев по поводу пьесы о Пушкине, которую Мишук состряпал как блин, просит снять его имя с соавторов. «Я теперь без содрогания не могу слышать слова — Пушкин — и ежечасно кляну себя за то, что мне пришла злосчастная мысль писать пьесу о нём». Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса! Так вообще бы лечиться надо г-ну в гризли, а не графоманствовать, однако. Да и театр из Харькова потребовал от Миши вернуть аванс за неразрешённую пьесу о Пушкине и подал на Б. в суд. А авансик-то, тю-тю, весь на икорку пошёл чёрненькую.

Булгаковы вновь подают анкеты за границу, а также заявление на обмен своей квартиры на четырёхкомнатную в писательском доме, жалуясь на слышимость, просят низкий этаж. Елена Сергевна: «Я всё время думала о Сталине и мечтала о том, чтобы он подумал о Мише, и судьба наша переменилась». Какова верная Маргаритка, аж ноги подкашиваются, повезло же Михасику! «Разговариваем о своей страшной жизни. Испанские события меня не интересуют. С меня достаточно моей жизни. Вечером М.А. на «Кармен».

«У него почти не было времени писать, — жалуется себе мадам. — Утром мы вставали, пили кофЭ и он уходил на репетиции — часам к пол-11. Вечером почти всегда были гости — и при этом мы везде ходили, бывали на всех новых постановках!».

Ну и ходили бы, бывали бы, мёд-пиво пили бы… при чём здесь литература и ваши личные мечты о загранице, славе, квартире, Сталин.

…Он продолжал писать «Мастера», наконец, роман окончен. И что же? Почти никто не понял о чём это. Что бы сие значило? где смысл? кто эти идиоты? При первых же чтениях роман оказался полной ерундой, ну, тупые… Даже такие профи, как Ильф и Петров, сказали: «Уберите «древние» главы — и мы берёмся напечатать». Булгаков побледнел, ибо был поражён неадекватностью реакции тех, кого числил среди профессионалов.

Верная жёнка заносит в дневник:

1937. «Сегодня Миша твёрдо принял решение писать письмо о своей писательской судьбе…Дальше так жить нельзя. Всё это время я говорила М.А., что он занимается пожиранием самого себя». «Миша работает над письмом к правительству». «Поехали на дачу. Взяли такси, заехали за продуктами к Елисееву и покатили». Булгаков Асафьеву: «За семь последних лет я сделал 16 вещей разного жанра, и все они погибли. В доме у нас полная бесперспективность и мрак». Ленуся: «Надо писать письмо наверх».

И, наконец, высший пилотаж от Мастера, ибо партизаны не сдаются! 22 мая 1938 г. Миша пишет пьесу о Сталине. «Написал, поехали в Тифлис, вернулись с поезда: пьеса получила наверху резко отрицательный отзыв. Нельзя такое лицо, как Сталин, делать литературным образом. Также посчитали, что Булгаков хочет перебросить мост и наладить отношение к себе».

Интересно, что Булгаков умер в 48 лет от той же болезни, что и его отец, — в 47 (гипертонический нефросклероз). Метка дьявола?

Как говорил незабвенный Марк Твен, «Что пишут болваны, то пусть болваны и читают».

Н. ЕРМОЛАЕВА,

отбросившая копыта

«Рождённый строить» — так называется книга Бориса Яроцкого об Олеге Шенине, недавно выпущенная московским издательством «Патриот» тиражом 1000 экземпляров.

Объёмный, добротно изданный иллюстрированный том повествует о жизненном пути нашего земляка — известного хозяйственного, политического и общественного деятеля СССР и России, одного из лидеров левого движения в СНГ. Особое внимание автор повествования уделяет драматическим событиям, предшествовавшим разрушению Советского Союза.

Рассчитанная на широкий круг читателей, книга изобилует любопытными подробностями биографии Олега Семёновича. В неё включено немало острых выступлений Шенина в СМИ, посвящённых злободневным проблемам современности и недавнего прошлого. Читателям наверняка будет небезынтересно узнать, почему отец годовалого Олега уподобил сына сибирскому кедру, как юный Шенин встретил свою любовь, как учащегося Красноярского горного техникума манило небо (у будущего строителя была мысль стать пилотом сверхскоростного реактивного бомбардировщика), как молодого стройбатовца привлекли к уголовной ответственности за ЧП на Красноярском ХМЗ. Названия глав говорят сами за себя: «Красноярье, край родной», «С открытым забралом», «В центре бури», «Страна давно катилась к трагедии», «В камере Матросской тишины», «Ставка больше, чем жизнь»…

Можно как угодно относиться к убеждениям Шенина, но этот несгибаемый человек, бесспорно, заслуживает уважения. В тяжёлую годину испытаний он не «перекрасился», как многие теперь уже бывшие товарищи по КПСС, не предал свои идеалы, не поступился принципами и по сей день остаётся на политических баррикадах, находясь не в бутафорской, а в действительной оппозиции к нынешним правителям России. Первого секретаря краевого комитета партии, избранного на этот пост в лихие года горбачёвской перестройки, отлично характеризует следующая цитата из книги:

«В годы Великой Отечественной, когда было необходимо во что бы то ни стало под градом свинца атаковать вражий рубеж, над нашими окопами звучал клич: «Коммунисты, вперёд!»

После Победы, в мирное время, на тех участках всенародной стройки, где было труднее всего, где шла работа, самая нужная стране и народу, партия звала: «Коммунисты, вперёд!» И на этот зов всегда откликался сибирский строитель Олег Шенин.

А сегодня для Олега Семёновича Шенина этот девиз — внутренний импульс, отклик на беды народные. На чаяния тех, кого превратили в обездоленных, украв и общенародное достояние, и право на человеческую жизнь, и Родину. Шенин сам был и остаётся плоть от плоти своей большой семьи — советского многонационального трудового народа, верным его работником и ратником. Коммунистом.

И он встаёт — с открытым лицом, во весь рост, чтобы говорить правду, отстаивать правду, утверждать правду в жизни. Рождённый строить — против пришедших разрушать.

Не «модно» это нынче. Не «престижно». Невыгодно, да и небезопасно. Но иначе не может он, Олег Семёнович Шенин, сын своей Родины, боец своей партии. Совесть не позволяет».

Пётр ВАСИЛЬЕВ,

«Красноярский рабочий»,

21 сентября 2007 г.

Последние 15 (17) лет, оставшиеся от Советского Союза, Россией управляет правительство во главе с президентом — правительство, классово, социально и национально чуждое России и русскому народу. И вот главной проблемой нам видится замена этого чуждого правительства правительством, гораздо более близким интересам России… («Славянское единство»)

У хозяина соответствующий инструментарий — проЦРУшное ТВ СМИ. Зарубеж изумлен, а трудящийся народ России возмущен постыдным разрывом доходов между малооплачиваемыми и богатыми, причем имеются в виду богатые, которые якобы зарабатывают честно. Речь о богатом ворье и о «честных» богатых не идет…

Возмущение народа перекормленные ТВшные ублюдки объясняют бытовой завистью, мол, вы быдло, не умеющее работать, не умеющее вовремя сделать ХАПОК (В. Соловьев), чего же вы возмущаетесь, совки несчастные…

А народ не завидует, народ сравнивает, отмечает, размышляет, делает выводы, задает вопросы и президенту, и СМИ, но ответов не получает. А получает оскорбления в виде: «Завидуете».

Ну, разве это зависть? Вот пример:

Недавно в СМИ прозвучало, что домик Чехова в Ялте находится в плачевном состоянии (Ay!! Швыдкой, возьми у Грефа один слиточек! Или твои подлецы из УКСа Минкультуры все истратили на ремонты в Абрамцево и Архангельском — вот где поле для честной прокуратуры. Да где ее взять-то честную, разве забугорье пригласить? Впрочем, что взять со Швыдкого — его ведь не интересуют ценности, если они не Российские…), итак, домик А.П. Чехова надо ремонтировать. Деньги?