Я был идиотом. Я должен был сделать это в первую очередь. Я сидел в исповедальне по ту сторону ширмы каждую неделю: почему же мне в голову не пришло искать другую сторону? Искать прощение и ответственность, в которых нуждался каждый человек?

Следующая неделя. Мне бы хотелось поехать в Канзас-Сити в четверг, чтобы посетить своего духовника — человека, с которым ходил в семинарию — а потом я бы поужинал с мамой и папой, и всё стало бы намного лучше.

Я чувствовал небольшое волнение от утешения этим планом. Всё обещало сложиться хорошо.

Поппи пришла вчера на утреннюю мессу и позже разыскала меня, чтобы согласовать наш план по поводу сегодняшнего обеда. Мне хотелось пообедать с ней прямо тогда — или иметь её на обед, я ещё не был уверен — но она улизнула в тот же момент, когда с нашими планами всё решилось, а я томился в обычной толпе засидевшихся после службы копуш. Она что, пыталась держать дистанцию? И если да, то это потому, что она так хотела? Или это сознательное одолжение для меня?

Мысль о том, что это то, как с этого момента мы будем вести себя друг с другом— по-деловому и резко — заставила меня чувствовать себя несчастным.

Что было глупо, потому что это всё, чего я хотел — нет, что я должен был хотеть — но не делал. Я хотел обе жизни — ту, где мы бы были верующей и пастором, и другую, где мы были бы мужчиной и женщиной — и каждое мгновение, проходящее без моего рта на коже Поппи, утекало всё больше и больше моей силы воли, пока я не оставался с неудобным осознанием того, что вынес бы какую бы ни было вину и наказание, лишь бы коснуться её снова.

Сегодня эти мысли продолжали затуманивать мой разум, когда я собирал свои вещи и после шёл два квартала к ближайшей винодельне. Я ожидал увидеть её одну, но был приятно удивлён, заметив Поппи, оживлённо беседующую с Милли в винном саду, с откупоренной бутылкой чего-то белого и охлаждённого на столе.

Поппи помахала мне:

— Я пригласила Милли, надеюсь, ты не против?

— Конечно же нет, — прервала Милли до того, как я смог бы ответить. — Этот парень едва может определить время по часам, не говоря уже о бюджете крупного проекта.

Я притворно нахмурился, глядя на неё:

— В этой сумке у меня, ты знаешь, очень даже упорядоченная стопка стикеров и салфеток из бара.

Милли шумно задышала, словно я подтвердил каждый её тёмный страх. Я взглянул на Поппи, и некоторая незрелая часть меня захотела убедиться, что она смеялась, а затем пожелала высказаться, как чудесно выглядела Поппи. Она была одета в бирюзовые узкие джинсы и достаточно свободную футболку, мягкий тонкий хлопок напомнил мне о той кофте, бывшей на ней тем субботним вечером… Кофту, через которую я ласкал её соски. Волосы Поппи были сплетены в беспорядочную косу и перекинуты через плечо, её глаза казались более зелёными, чем коричневыми, в солнечном свете, что пробивался сквозь лозы винограда, покрывающего беседку, её губы — как всегда — были накрашены красной помадой, но почему она должна выглядеть так охрененно сексуально всё чёртово время?

— Садись, мой мальчик, пока Рислинг[34] не нагрелся, — сказала мне Милли. — Теперь, Поппи, объясни Отцу Беллу то же, что говорила мне.

Я выдвинул стул из кованого железа и сел, уже потея во время ранней сентябрьской жары. Милли наполнила прохладным вином третий бокал, и я принял его, благодаря за то, что мог смотреть на что-то, помимо Поппи.

— Что ж, — приступила Поппи, — для начала я не знакома с тем, что вы, ребята, делаете для сбора средств или делали в прошлом, так что не хочу задеть чьи-либо чувства или что-то такое.

— Ты не заденешь, — пообещал я ей.

— Но скажи мне, если я это сделаю. Это же твой проект всё-таки.

— Это проект церкви, — ответил я. — И так как ты пришла в церковь Святой Маргариты, теперь и твой проект тоже.

Она вспыхнула небольшим счастливым румянцем, как будто это порадовало её, и, прослеживая пальцем края её iPad, начала говорить. Я вспоминал свои мысли о ней в ходе нашей встречи, ведь она была прирождённым волонтёром, любящим помогать. Я видел это в её глазах, когда она говорила: волнение и целеустремлённость.

— Я заметила, что в Вестоне огромное количество сезонных фестивалей, это не является необычным для города типа кровать-и-завтрак, — говорила она. — И ещё я заметила на церковном сайте рекламу того, что ваши двери всегда открыты для посетителей во время этих праздников. Вы когда-нибудь делали нечто большее?

— На самом деле нет, — ответила Милли.

— И сколько гостей у вас обычно бывает?

Я попытался припомнить:

— Три? Четыре?

Поппи кивнула, словно я подтвердил её точку зрения:

— Думаю, фестиваль является прекрасной возможностью для привлечения большего числа благодетелей, если воспользоваться им правильно. Этому зданию более ста пятидесяти лет, и такой тип очарования старины привлекает людей. Это и пьянка. Итак, вы встанете на тротуаре, жертвуя местные вино и виски из винокурни, но остаётесь в стороне от обычного церковного тарифа со скидками. Они не приходят, чтобы купить книги с рецептами или чётки — они приходят, чтобы увидеть. А вы даёте им бесплатную выпивку, так что они чувствуют подсознательную обязанность вам.

Прямо сейчас я мог видеть Деловую Поппи, как эффективно и легко она перечисляла свои доводы, перекатывая стилус между пальцами во время разговора. Я видел богатую девушку из интерната, дипломированного специалиста из Дартмута, женщину, созданную для больших конференц-залов и корпоративных побед.

— Так или иначе вы создаёте церковь, предназначенную для странствующих неподалёку людей. Это первый шаг. Но что ещё более важно, ты достучишься до местных газет и телевизионных каналов Канзас-Сити. Ты вернёшь церковь Святой Маргариты в местную историю, подогрев интерес новостей к ней, а затем расширишь это всё на Twitter и Facebook. Церковь сохраняет традиции Среднего Запада: ты подчёркиваешь особенности — Милли сообщила, что ты планируешь воплотить в реальность — сохраняя при этом подлинные окна, восстанавливая оригинальные паркетные полы и ремонтируя старинную каменную кладку. Люди любят такое. А затем последует третий шаг, приравниваемый к нулевому, потому что ты делаешь эту часть, прежде чем вообще что-то начинать: посылаешь всё на Kickstarter[35]. Таким образом, когда истории выкладываются и посты пересылаются, существует простая ссылка, на которую люди подписываются. Ты увеличишь сбор средств от площади Вестона до всей конурбации Канзас-Сити [36], а возможно, даже намного дальше.

Эта женщина была чертовски умной.

— Так почему же просто не провернуть эту штуку с Kickstarter и новостными штуками?

— Потому что, — ответила Поппи, наклонившись вперёд, — ты должен привести толпу людей в церковь, чтобы они увидели своими глазами, узнали историю этого места и его потенциал реставрации. Ты нуждаешься в них, чтобы вернуть в это место и дать новый толчок. Они те, кто станет новым началом и щебетом, кто поможет тебе преодолеть первые тиски инертности, потому что они будут делать вложения в настоящем времени, будут тратить свои время и энергию на церковь Святой Маргариты. Они твои последователи. Ты будешь учить их, а затем скажешь: «Идите и поступайте так же».

— Ты читала Библию, — сказал я одобрительно.

Она улыбнулась:

— Немного. Милли пригласила меня на встречу «Приди и Посмотри» на следующей неделе. Эта фраза была на обратной стороне брошюры.

Встречи «Приди и Посмотри» проходили для людей, заинтересованных в присоединении к церкви, и теперь настала моя очередь скрывать свою радостную реакцию. Несмотря на то, что пошло между нами не так, она всё ещё была искренне заинтересована в изучении веры.

— Думаю, твоя идея звучит потрясающе, — резюмировал я. — Мы просто исчерпали все обычные средства, и думаю, что наш приход — пустая трата денег. С твоих слов всё это звучит так легко: как дорого нам обойдётся бесплатное вино? Как я смогу войти в контакт с людьми из новостей?